Читать книгу - "Остров Время - Евгения Михайлова"

я его никому, конечно, не навязываю. Вера, я очень ценю и понимаю смысл твоей профессии. Учить людей танцевать — это красивая цель и востребованная работа. Но… Танцы можно отложить на годик. Это я примерно, с запасом сказал. И душа твоя не будет болеть оттого, что, пока ты танцуешь, твой ребенок мучается. И вы же не в душной квартире будете сидеть. Вы поездите по кардиологическим детским курортам. Я уже выясняю, где и это и почем.

— И откуда же мы возьмем деньги на эти курорты, волшебник ты наш? — спросила жена Лариса с иронией и надеждой. Она, вообще-то, только ему и верила: придумает какую-то ерунду, а все у него получается.

— Просто все будем немножко больше работать, — ответил Николай. — А там как получится. Бывают же счастливые случаи. Главное, чтобы наша мамочка Вера согласилась немножко подождать с работой и выполнить свой главный долг по отношению к ребенку. Что скажешь, Вера?

— Вас же сильно интересует мое мнение, — уныло проговорила Вера, стараясь сдержать злые слезы. — А куда мне деваться теперь, раз я не человек, а только мать? Конечно, все брошу и поеду… Если будет на что. Вас все устроит в таком случае, дедушка Коля?

— Ты только не расстраивайся, — мягко ответил Николай. — Во-первых, деньги не станут твоей заботой. Это мои проблемы. А во-вторых, Вера, нас всех устроит лишь один вариант. Если ты не просто поедешь с девочкой, а сделаешь это с желанием и любовью. Нет такого курорта и таких лекарств, которые заменили бы ребенку любовь матери. Если ты чувствуешь, что у тебя не получится пожить для Тани несколько месяцев, то никто тебя заставлять не станет. Мы просто поменяем наш план. Ты будешь танцевать, а с внучкой поедет бабушка. А мы все как-то обойдемся без уборок, обедов и прочего комфорта. Бабушка ребенка точно не обидит, да и отдохнет от своей домашней каторги.

— Я бы поехала, — мечтательно произнесла Лариса. — И нам с Танюшкой было бы очень хорошо. Но конечно, буду мучиться, что вы утонете в грязи и запустении… Нам страшно будет вернуться. Если вы согласны на такое…

— Никто не согласен на эти ваши ужасы! — выпалила Вера. — Еще и меня во всем обвините и станете презирать как никудышную мать. Никто не смеет любить моего ребенка больше, чем я. И я люблю Таню, несмотря на то что мои личные планы рушатся. Так что собирайте нам деньги, и мы отправимся лечиться.

Так решился вопрос с выполнением плана Николая. Деньги на первый месяц пребывания Веры и Тани в хорошем детском кардиологическом санатории у моря у Николая были. А дальше станет понятно, сколько еще нужно и где их брать.

Веру с Таней провожали всем семейством. Приехали в аэропорт. Танечка была очень бледной и по любому поводу звала: «Деда, пить хочу», «Деда, мне холодно», «Деда, мне стало жарко». И горько расплакалась, когда Вера уносила ее к самолету. И между всхлипами все слышали одно слово — «деда».

Никто не узнает, что творилось с сердцем Николая. Оно не разлетелось на части лишь по одной причине: Николаю нельзя было болеть, умирать и слишком сильно тосковать, потому что он должен зарабатывать деньги. Но чувство было таким ясным и невыносимым: он расстался с самым дорогим человеком своей жизни. И это надо не просто пережить, но и скрывать от всех остальных.

Следующая неделя тащилась для Николая как черепаха-инвалид. Он бил себя по рукам, чтобы не звонить каждый день Вере. А потом случилось такое…

Никто из его семьи даже особенно не удивился. Все привыкли к тому, что судьба любит Николая.

Тем утром ему позвонили с неизвестного номера. И совершенно незнакомый женский голос произнес:

— Здравствуйте, Николай. Вы меня вряд ли помните, но однажды вы подвозили меня домой из центра неврологии. Это было примерно полгода назад. Меня зовут Виолетта Васильевна. И я тогда попросила ваш телефон на всякий случай. Не вспомнили? Я с палочкой, седая, если что…

— Так я вас помню! — ответил Николай. — Вы еще такая умная и продвинутая, мы всю дорогу проболтали… Вас нужно куда-то отвезти?

— Примерно так. Вообще, у меня к вам предложение, которое требуется обсудить. Вы могли бы приехать ко мне домой?

— Конечно. Когда?

— Сегодня вечером, когда вам будет удобно. Адрес сейчас пришлю.

Вечером Николай заехал домой после работы, принял душ и переоделся в чистую одежду. Поехал по указанному адресу, по дороге заскочил в проверенный магазин и купил там хорошую селедку и теплый черный хлеб. Это то, что понравится каждому. Коля никогда не ходил в гости с пустыми руками. Припарковался во дворе довольно знаменитого старого, но очень элитного и ухоженного дома в центре Москвы. Позвонил в квартиру на шестом этаже. Хозяйку, которая открыла ему дверь, он сразу же узнал. Очень высокая и худая пожилая дама с палочкой и седыми волосами, скрученными на затылке в узел. А глаза такие ясные, внимательные и, пожалуй, даже радостные, что множество мелких морщин кажутся лучиками вокруг солнца. Николаю сразу стало комфортно и тепло в этой огромной квартире, очень изысканно обставленной и заполненной самой разной техникой.

— Я могу называть вас Виолеттой? — сразу спросил он. — Ненавижу тратить время на отчества. Да вам оно и не идет. Вы очень приятная дама. Возьмите сразу мой маленький подарок. Это два моих самых любимых блюда — селедка и теплый черный хлеб. Из очень хорошего магазина.

— Без отчества, конечно, можно и нужно. Я с ним только по телефону представляюсь. А за чудесный подарок спасибо. Я как раз чай свежий заварила. Проходите в кухню, посидим там спокойно, поговорим.

Они ели селедку с хлебом как проголодавшиеся подростки. Пили чай янтарного цвета с пирожными из дорогой кондитерской. И оба чувствовали, что им хорошо.

— Расскажите мне немного о себе, чтобы я представляла, как вы живете, прежде чем сформулирую свое предложение.

Николай о своей жизни поведал двумя фразами:

— Я работаю. Все время, когда не сплю и не ищу дополнительный заработок. У меня семья: жена, сын с невесткой и маленькая внучка Таня…

Тут-то он не сдержался и рассказал Виолетте то, что никому из посторонних людей еще ни разу не говорил. Он носил в себе эту тяжесть болезни Тани, как большой секрет. Скажешь о таком не тому человеку — неизвестно, чего тот им всем пожелает.

— Я вижу, вы очень любите свою Таню, — произнесла Виолетта, не глядя в его лицо, ставшее сразу несчастным, с глазами, из которых готовы были пролиться слезы. Он