Читать книгу - "Мировая война: Россия и Зарубежье - Антон Иванович Деникин"

type="note" l:href="#n_116">[116] (Румыния), Пезенти[117] (Италия) и других; и призывавшей «угнетенные автократическими режимами народы»,, свергать своих угнетателей… Наконец, группа Керенского стояла неизменно на анти-советской и «оборонческой» позиции. Керенский писал: «На нас лежит патриотический долг сделать всё, чтобы в сознании и действиях врагов гитлеро-сталинской коалиции судьба сталинского режима была отделена от судеб России».

«РДО»[118] с Милюковым[119] и «Последними новостями»[120] состояло скорее в «оппозиции», чем в борьбе с советским правительством; приняло в какой-то степени советскую власть, как государственное начало, веря или, по крайней мере, внушая эту веру читателям, в эволюцию большевизма. Весь пафос свой РДО направляло больше на защиту демократии, чем национальных интересов России. Объединение стояло близко к французским радикалам и относилось враждебно к национал-социализму и фашизму. Выступление Советов на стороне Гитлера естественно произвело большое смущение в рядах РДО и раскол среди сотрудников газеты. В первых номерах её после германо-советского альянса появилась заметка, вероятно, по недосмотру, о «ненавистной и аморальной диктатуре, поработившей русский народ»… Но вслед за сим сам Милюков – задолго, следовательно, до российских побед – высказался вполне определённо и весьма одобрительно, о политике СССР: «Сталин отказался от революционной дипломатии (!) и перешёл на чисто русские позиции»… Оккупацией восточной Польши и выходом на Балтийское побережье «вопрос ставится на разумную и понятную почву»… Правда, нападение на Финляндию – «преступление перед Россией и всем цивилизованным миром», но оно только укрепляет «избранную нами линию суждения»…

Как известно, к 1944 году эта «линия» привела Милюкова к полному приятию советской власти.

Группа «Крестьянской России» (Прага)[121], созданная правыми эсерами Масловым[122], Аргуновым[123] и др., под авторитарным водительством первого, по основным положениям республиканско-демократического строя была близка к группе Милюкова. Искала иностранных денег, и не без успеха, но не иностранной интервенции. В противоположность РДО отличалась большей терпимостью к инакомыслящим; стояла на точке зрения национальной, признавала необходимость фактической борьбы с большевизмом и делала попытки активной работы в самой России. После крушения Чехословакии группа, конечно, замолкла.

«РНО» с Гукасовым[124] и «Возрождением» проводила в отношении большевизма непримиримую и безоговорочно враждебную политику; в социальном отношении – реституцию[125], в политическом – реставрацию и яркое немцефильство:

– Не территория важна, а люди!

– Хоть с чёртом, и какой угодно ценой!

Но после заключения германо-советского пакта РНО переменило фронт; «Возрождение» заявило, что «русская эмиграция останется до конца верной Франции», и призывало русскую молодёжь «исполнить свой долг, становясь в ряды французской армии»… «Перековка» – односторонняя. Ибо тогда же, в 1940 году, «Возрождение» продолжало печатать бесстыдные корреспонденции из Харбина некоего Даоина[126] – о дружеских отношениях с русским эмигрантам Японии, и о надеждах на спасение России «этим могущественным нашим союзником» …

В то же время в Лондоне официальный представитель русской эмиграции, Саблин[127] призывал её «исполнить свой долг перед Англией»… В Берлине русская организация рассылала листовки, приглашая эмиграцию «открыто заявить о своей готовности защищать великие идеи Адольфа Гитлера», как единоспасительные для русского народа… Глава русской эмиграции в Харбине ген. Власов[128], сообщая, что вся «белая молодёжь» будет обучаться военному делу, пояснял, что «русская эмиграция, нашедшая гостеприимный прием в Маньчжоу-Го, сделает все, что будет ее силах, для содействия разрешению задач, стоящих перед Великой Азией»… Наконец, начальник РОВСа отдал приказ (1 сент. 1939): «Чины Русского Общевойскового Союза должны исполнить своё обязательство перед страной, в которой они находятся, и зарекомендовать себя с лучшей стороны, как подобает русскому воину».

Русская эмиграция стала на трагическом распутье… Однако, по причинам, изложенным ниже, Германия не мобилизовала русскую эмиграцию. Только во Франции были призваны русские до 32‐летнего возраста, и зарегистрированы – до 49‐летнего; последних не успели привлечь ввиду скорого заключения перемирия.

* * *

Естественно, что в обстановке мировой войны на все перипетии ее наиболее остро реагировали эмигрантские военные организации. Наиболее реальными могли быть и выступления тех или иных группировок. На этом вопросе остановимся несколько подробнее.

Наиболее значительным численно был РОВС. Раздираемый внутренними междоусобиями и отколами, развращаемый «Внутренний линией»[129], с ее большевистской прослойкой и методами ГПУ, в отношении внешней политики союз перед войной был теоретически немцефильским, практически – без определённого лица.

Для характеристики верхов организации я приведу переписку, относящуюся к 1935 году. Начальник отдела из Берлина фон Лампе[130] доносил председателю РОВСа, ген. Миллеру[131] (17 марта):

«Я вновь докладываю Вам о необходимости для нашего Союза отмежеваться открыто, гласно и самым категорическим образом от ген. Деникина, его деятельности и его выступлений. Эти последние, имеющие характер явно противо-германский, по моим сведениям, внимательно наблюдаются местными властями, интересующимися военными и международными вопросами; естественно, что эти власти, не будучи осведомлены о действительном отношении Вашем и Союза к ген. Деникину, смешивают нас с ним в отношении его взглядов. Необходимо гласное и категорическое отмежевание наше от ген. Деникина».

На что начальник штаба РОВСа ген. Кусонский[132] тотчас же по получении письма (19 марта) отметил:

«Что касается А.И.Д., я положительно не знаю, каким путём можно бы доказать Твоим хозяевам, что мы не имеем ничего общего с его взглядами; я просто не нахожу способа, отлично понимая, насколько это важно для Тебя. Возможно, что это станет еще более важным в ближайшем будущем» …

В делах РОВСа имеется пространная переписка ген. Миллера с представителем его в Финляндии на тему о желании Миллера вступить в переговоры с немцами. Вот некоторые выдержки:

17 авг. 1936 г. ген Миллер пишет:

«Немцы совершенно заблуждаются, оценивая взгляды самой большой организации – РОВСа – по их географическому положению[133]. Наоборот, мы много раз пытались завязать сношения, чтобы показать там, хотя бы, что из себя представляет та эмигрантская масса, которая объединена во всех странах света в РОВС».

28 янв. 1937 г.:

«В данное время у меня есть основания предполагать, что их связь и деньги (немцев) идут на пользу типов вроде Туркула[134], т. е. что в результате их – разложение РОВСа. Кажется, что в Берлине имеют симпатии к М., М.З. и другим проходимцам. К несчастью, можно вывести заключение, что там не хотят пожать протянутую им руку и что там одолевают сторонники захвата Украины» …

Последняя фраза свидетельствует, что возглавитель РОВСа, в противоположность многим своим помощникам, не считал возможным спасать Россию «какой угодно ценою»…

В том же 1937 году «рука» была протянута ещё раз – последний – когда Скоблин, под видом свидания с двумя немецкими, якобы, офицерами, устроил западню, в которой погиб злосчастный председатель РОВСа. Тёмное дело, которое, как показывают весьма странные обстоятельства ареста немцами в Париже Третьякова[135], гораздо сложнее, чем нам казалось в свое время. В нем каким-то таинственным образом переплетаются нити, ведущие и от ГПУ, и от… гестапо.

* * *

От РОВСа откололась часть его членов с