Читать книгу - "Тайны национальной политики ЦК РКП.Стенографический отчет секретного совещания ЦК РКП, 1923 г. - Булат Файзрахманович Султанбеков"

только сегодня вспомнили, после такого обжога; во-вторых, в этом же зале, под председательством тов. Молотова, во время IX съезда советов было совещание секретарей губкомов, где мною было внесено предложение: признать необходимость изучения революционных движений среди народов Востока, для того, чтобы ЦК знал, с кем имеет дело. Почему? — Потому, что у нас в ЦК есть Учраспред, а на практике мы видим еще один Учраспред — это Татарское представительство, возглавляемое Султан-Галиевым., со своей кассой, со своими характеристиками, своими анкетами и т. д. Должен сказать, что такая инертность ЦК заставила иметь и другой еще, третий Учраспред, учраспред группы интернационалистической. Но разница между этим учраспредом и учраспредом султан-галиевским та, что султан-галиевский учраспред имеет средства, имеет возможность информации, имеет возможность посылать курьеров, а другой учраспред этих средств информации, возможности посылать курьеров не имеет.

Таким образом, должно быть поставлено внимательное изучение работников. Каким образом можно изучить работников, не зная, из какой среды он вышел, что из себя представляет данная народность: узбеки, татары, киргизы, Крым и другие народности? Как можно определить работника, не зная хотя бы поверхностно истории, самого краткого представления о революционном движении соответствующей народности? Но в большинстве случаев (конечно, ЦК было трудно), все делалась ощупью, и в силу этого, кроме официального законного учраспреда тов. Сырцова, существовал нелегальный, неофициальный учраспред, который собирал даже эмигрантские силы когда-то бежавших от нас, который собирал их и распределял, давал им работу, образуя почти совершенно самостоятельную партию, лишь без вывески.

Теперь о реакции на великорусский шовинизм. Я должен здесь это понятие расшифровать. Многие т.т. говорят, об этом говорится и в резолюции, предлагаемой т. Куйбышевым, что уклон к национализму до некоторой степени является реакцией на великорусский шовинизм. Тут нужно внести ясность, товарищи. Есть у нас группа работников, работающих в партийном и советском аппарате, активных работников, а есть масса, рабочая и крестьянская. Кто, откуда и как реагирует на великорусский шовинизм? По ком бьет великодержавный шовинизм? Это нужно разобрать. Если тот или иной работник с той или иной работы снят и нам это предлагают понимать, как великодержавное наступление — это один вопрос. Но если определенно снимаются целые волости, целые уезды, целые губернии или целые города, населенные инородцами, сжимаются во всех отношениях великороссами — это будет действительно проявление великодержавия, проявления великодержавного шовинизма. Искоренение этого является задачей всей нашей партии. Что же касается отношения к тому или иному работнику — это дело Учраспреда и Оргбюро. Нельзя смешивать ни в коем случае этих двух моментов.

Теперь о левизне. Я категорически возражаю против того, что некоторые т.т. констатируют наличие какой-то левизны. Среди народов Востока левее нашей партии нет никого. (ГОЛОС: «А Бухарин?»). Тов. Бухарин на XII съезде уже встал на общую платформу нашей партии в этом вопросе (смех):

Я заявляю, что могут быть отдельные личности, отдельные т.т., даже в этом зале сидит такой товарищ, который отрицает вообще существование национальных республик и говорит, что это излишне, что это буржуазно. (ГОЛОС: Кто это?) — Один из восточных работников. Но это явление единичное. Если взять всю группу восточных работников, я должен заявить, что они нисколько не левее самой партии, они не левее постановлений съезда, они не левее циркуляров ЦК, они ни в коем случае не левее в общем и целом сущности нашей партии. Только в разговорах или письмах приходится пользоваться терминами: «интернационалисты» или «националисты». В данном случае интернационалисты являются действительными членами партии без каких бы то ни было уклонов ни влево, ни вправо — и больше ничего. С другой стороны, мы имеем уклонистов, уклон которых доходит не только до уклона самого допустимого, естественного уклона, может быть, в силу исторических событий или уровня исторического развития данной народности, но уклона, который доходит до связи с басмачеством.

Я должен из практики работы Татреспублики сказать, что там выполнение 103% продовольственной разверстки было истолковано, как грабеж татарского населения, произведенный так называемыми интернационалистами, «ставленниками Московии». Сначала мы думали, что это поповская агитация, но потом мы должны были убедиться в том, что это, к величайшему сожалению, была агитация членов Российской Коммунистической Партии. И вот тут нужно сказать: разве РКП в целом и в частности Великоруссия виноваты в том, что в Татреспублике татарские деревни голодали? Разве это великодержавный шовинизм? Правильно, что во время проведения продовольственной разверстки неравенство некоторое было. В чем оно выражалось? В том, что русский крестьянин сажал капусту, сажал огурцы, собирал бураки и проч., а татарин, кроме лапши, ежедневно ничего не ест. У него нет огорода. Ежедневно он на похлебку фунт муки взбалтывает и ест, а русский имеет капусту. Разверстка на капусту не падала, а падала только на хлеб. Татарская семья ежедневно должна была тратить по фунту муки, что составляет девять пудов муки в год. Таким образом, если считаться с экономическим уровнем, то с татарина фактически бралось приблизительно по продразверстке не девять пудов с каждой семьи, а больше. Нам скажут: что же вы молчали, что же вы не внесли поправки? Но для вас, присутствующих здесь, ясно яснее всего, что в 1918-19 гг., в разгар гражданской войны, в разгар наступления Польши и при том отношении крестьянства, какое было вообще тогда к Советской власти, вносить в две рядом стоящие деревни вопрос о том, что с русского брать столько-то, а с татарина столько, т. е. девять пудов оставить татарину на то, чтобы он лапшу варил, — это значит создавать еще одну национальную войну в деревне. Это было тогда недопустимо. Здесь глубокий корень — фактическое неравенство, трудно поддающееся учету в тогдашних условиях гражданской войны, тем более для аппарата Наркомпрода, работники коего почти совершенно не знали национальных отличий. Нельзя было русского крестьянина причислять к разряду кулаков только за то, что он сажает капусту. Но можно ли здесь обвинять кого бы то ни было? Обвинить интернационалистов, обвинить наш Наркомпрод, обвинить всю нашу партию? Ни в коем случае, — это было объективное условие, неизбежное во время такой горячей гражданской войны. Все это со временем пройдет, все это со временем должно возместиться, о чем у нас есть постановление авторитетнейшего органа нашей партии — съезда партии.

В результате мы должны сказать, что если члены нашей партии говорят, что данная продразверстка, проведенная определенным советским аппаратом по директивам партийной организации, толкуется, как преступление, то значит в этом преступна вся партия, — мы идем дальше: в этом преступна вся Октябрьская революция, ибо без Октябрьской революции, может