Читать книгу - "«Навеки вместе». Швеция, Дания и Норвегия в XIV–XV веках - Андрей Джолинардович Щеглов"

Там сообщается: отделившись от основных сил, осаждавших замок Рингстадахольм, Энгельбрект отправился в Вадстену, где находились члены риксрода, вернувшиеся из Дании с совещания членов Государственных советов стран — участниц Кальмарской унии.

По сообщению хрониста, Энгельбрект потребовал, чтобы члены риксрода присоединились к восстанию. После двукратного (по тексту хроники) отказа магнатов Энгельбрект якобы применил насилие и заставил членов государственного совета расторгнуть клятву верности королю и присоединиться к восстанию.

Письмо Эрику Померанскому, под которым поставили печати участники встречи, сохранилось в списке и, как и вадстенская встреча в целом, является предметом полемики в среде специалистов. Содержанием послания была мотивация отказа от присяги. Энгельбрект, заявляли авторы письма, «внезапно напал на нас с большими силами, схватил нас и с оружием в руках принудил, угрожая лишить жизни, владений и чести[65], присоединиться к нему и к народу и защищать земли и право нашего королевства от всех неправедных налогов, повинностей и беззакония, которое Вы и многие от Вашего имени творят уже долгое время». Далее следовала политическая мотивировка: шведы — авторы письма — отказывают в верности королю, поскольку тот не сдержал клятв, которые дал жителям Швеции. Разрыв с королем вступит в силу, указывалось в письме, через 14 дней со дня написания письма: эта отсрочка, говорилось в документе, с огромным трудом вымолена у Энгельбректа.

Изучение и интерпретация вадстенской встречи прошли несколько этапов. «Старая» историография (XIX — начало XX в.) воспринимала события буквально: вождь восставших бондов одержал победу над аристократами и заставил примкнуть к восстанию. Рассказ хрониста расценивался как повествование очевидца. В новом свете увидел события И. Андерссон. Он высказал мнение, что версия хроники основана на тексте письма королю; очевидцем хронист, по мнению Андерссона, не являлся.

Развернутую интерпретацию событий дал Э. Лённрут: отказ аристократов от присяги Эрику Померанскому не давал, по его мнению, никаких гарантий Энгельбректу: как показала практика того времени, любой из авторов письма мог отказаться от своих слов, заявив, что действовал по принуждению. По мнению Лённрута, аристократы ссылкой на насилие как бы подготовили оправдание своих действий на тот случай, если восстание потерпит поражение[66].

Иную интерпретацию предложил А. Э. Кристенсен: характер письма Эрику Померанскому обусловлен выжидательной позицией аристократов, как бы намекнувших столь необычным посланием на возможность компромисса[67]. С новыми гипотезами выступил шведский медиевист Л.-У. Ларссон[68]. Проанализировав состав участников, он высказал мнение, что собрание в Вадстене являлось не сессией риксрода, а встречей аристократов нижнешведских областей[69]. Результатом их переговоров с вождем движения было их присоединение к восставшим.

В полемику с Ларссоном вступил Херман Шюк: вадстенское собрание являлось сессией риксрода и имело достаточный для того кворум[70]. Насилие Энгельбректа над аристократами, по мнению Шюка, действительно имело место[71]. В пользу этого, полагал исследователь, говорит путаный характер письма королю Эрику, его непродуманный стиль, с грубейшими нарушениями принятых формальностей, в особенности обращение в начале письма: «Вашей досточтимой милости королю Дании Эрику» (Eder värdige nåd konung Erik i Danmark). Анализируя рассказ «Хроники Энгельбректа» о вадстенских событиях, Шюк предположил, что автор мог основываться на личном опыте, но пользоваться и письмом шведов королю как дополнительным источником.

На мой взгляд, письмо королю было написано не в спешке, как то доказывал Шюк. Напротив, оно было хорошо продумано: налицо аффектация пренебрежения и официального непризнания. Мы видим, что шведы признают за Эриком Померанским только датскую корону и обращаются к нему нарочито неуважительно.

В то же время письмо заключает своего рода политическую концепцию, возможно состоящую в следующем. Аристократы, констатируя факт злоупотреблений короля Эрика и признавая справедливость народных претензий и требований, считают для себя возможным на данном основании присоединиться к восстанию исключительно по принуждению. Но будучи принужденными к участию в движении, они декларируют и собственные политико-правовые причины расторжения присяги: нарушение королем своих монарших обязательств. Такой вариант разрыва не сжигал за восставшими мосты в отношениях с монархом и ставил их в нейтральное положение в свете предстоящих переговоров.

По-видимому, тезис о принуждении был фикцией; в лучшем случае оно было инсценировано. Каждого магната такого уровня, в особенности светских членов риксрода и епископов, обычно сопровождала в поездках вооруженная свита. В силу этого «схватить» членов риксрода Энгельбректу, не сопровождаемому, как следует из хроники, большими военными силами, было невозможно.

Кроме того, насилие над членами риксрода было бы большим риском, влекло бы негативные последствия для движения в случае, если хотя бы часть потерпевших не согласилась участвовать в восстании. Особенно скандальным фактом являлось бы насилие над епископами. Но «схватив» епископов и светских магнатов, «принудив» их, Энгельбрект, напротив, обеспечил им своего рода алиби как будущим участникам вооруженного выступления.

Таким образом, хроника и документальный источник выражают одну и ту же идеологию, отражают одинаковый менталитет. Как аристократы — авторы послания королю, так и создатель хроники разыгрывают из себя простачков, преподнося хорошо продуманную политическую концепцию. При всей условности и относительной недостоверности повествования, хроника, тем не менее, вполне реалистична.

После вадстенской встречи отряды восставших овладели замками Нижней Швеции и принадлежавшего Дании Северного Халланда и подошли к границам Сконе, где, встретив отпор жителей области, поспешили заключить мир.

В то время как военное руководство восстанием продолжал осуществлять Энгельбрект, полноту государственной власти получил риксрод[72], члены которого, находясь в Стокгольме, подготовили письмо на немецком и шведском языках, разосланное гроссмейстеру, сословиям и городам Тевтонского ордена; магистру, сословиям и городам Ливонского ордена, Любеку и другим городам Вендской Ганзы, а также сословиям Норвегии.

Письмо содержало обоснование свержения короля Эрика, который не желал править справедливо, по законам страны и попустительствовал фогдам, угнетавшим народ и облагавшим его тяжелыми налогами[73]. Эрик Померанский обвинялся и в нарушении присяги: он изгонял законно избранных епископов и навязывал церкви кандидатов, не соответствующих должности; назначал чиновников, непригодных к исполнению обязанностей; не принимал во внимание жалобы; обрек страну на «вечное рабство», нарушив принцип выборности монарха; истощил народ непомерными поборами; обделяя шведов, раздавал замки и лены иноземцам. Послание содержало просьбу поддержать борьбу шведов и обещание избавить торгующих в Швеции купцов от высоких пошлин, действовавших при Эрике Померанском.

Как доказали современные историки, послания не были отправлены, несмотря на то что их подготовили к отправке и частично скрепили печатями. В историографии высказывались различные объяснения этого факта. Вероятно, ситуация с данным посланием отразила раскол в риксроде или, по крайней мере, расхождения между партией радикальных сторонников Энгельбректа и умеренным крылом аристократии.

В ноябре 1434 г. Эрик Померанский с большими войсками прибыл в Швецию — с целью