Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

— Присаживайтесь, прошу, — Верещагин указал на стул напротив. — Граф ввёл нас в курс дела. Мы уже изучили материалы, которые он нам предоставил, и готовы приступить немедленно. Но для начала нам нужно уточнить некоторые детали.

Он раскрыл папку, лежавшую перед ним, и достал несколько листов.

— Скажите, Ярослав Викторович, что вам известно о вашей матери? — начал он, не поднимая глаз от бумаг. — У нас есть данные, что она работала на кухне в поместье Макаровых. Нам нужно установить факт вашего рождения и связь с графом Макаровым. Кто может подтвердить ваше происхождение?

И что отвечать на этот вопрос, ведь я практически ничего не знаю о ней, только общую информацию из Потока? Будем отвечать общими словами, ничего другого не остаётся.

— Я родился в Галиче, — сказал я ровным голосом. — Мать звали Мария Сергеевна Ларина. Последний раз я её видел лет в шесть, тётя про неё ничего не рассказывала, и я не знаю где она сейчас и жива ли вообще.

Верещагин кивнул и сделал пометку.

— Это осложняет дело, но не делает его безнадёжным. Следующий вопрос: что вам известно об обвинении в государственной измене? Какие конкретно действия вам вменялись?

— Мне предъявили обвинение в передаче секретных сведений вологодским агентам, — я говорил без эмоций, хотя внутри меня всё закипело от воспоминаний как меня тащили в барак. — Никаких доказательств представлено не было, только показания двух якобы свидетелей, которых я никогда не видел. Суд состоялся за один день, без адвоката, и меня приговорили к пожизненной каторге.

Крымов хмыкнул и покачал головой.

— Классический случай заказного дела, — произнёс он, постукивая пальцами по столу. — Судя по документам, которые нам передали, там полно процессуальных нарушений. Опротестовать приговор будет несложно, если найти тех самых свидетелей и доказать, что они были подкуплены.

— Верно, — поддержал его Новиков, подаваясь вперёд. — Также можно оспорить законность ареста и содержания под стражей. Если удастся доказать, что всё это было сфабриковано по приказу графа Макарова, мы сможем не только снять обвинения, но и привлечь его к ответственности и сразу открыть дело о наследстве.

Верещагин поднял руку, останавливая коллег.

— Не будем забегать вперёд. Сначала нужно восстановить доброе имя Ярослава Викторовича, а затем уже говорить о наследстве. — Он повернулся ко мне. — У вас есть какие-либо документы, подтверждающие ваше происхождение? Может быть, письма, дневники, что-то от матери?

Я отрицательно покачал головой.

— Ничего.

— Это плохо, но не критично, — Верещагин откинулся на спинку стула. — Мы запросим архивы Галича и Костромы. Если ваша мать действительно работала у Макаровых, должны сохраниться записи о найме, возможно, расчётные ведомости. Это уже будет доказательством её связи с графом.

Адвокаты начали совещаться между собой на своём, адвокатском языке, упоминая такие слова как «политический прессинг», «контриск», «публичная обструкция». Я слушал и понимал, что дело будет сложным, но адвокаты явно знали своё дело.

Наконец Верещагин повернулся ко мне и изложил план:

— Мы видим три основных пути. Первый: доказать, что обвинение было сфальсифицировано, и что вы стали жертвой заговора. Это основной вариант, мы подключим свидетелей, которые видели, как готовилось дело, а также найдём тех самых лжесвидетелей и заставим их признаться. Второй: оспорить законность приговора через Верховный суд Костромы, указав на многочисленные нарушения. Третий: использовать политическое давление — мы передадим информацию в прессу, поднимем шум, заставим графа Макарова оправдываться. Будем раскручивать все три одновременно, но основной упор сделаем на первый.

— И какие ресурсы вам понадобятся? — спросил я, откидываясь на спинку стула.

— Деньги, — коротко ответил Верещагин. — Много денег. Для поиска свидетелей, подкупа, если потребуется, оплаты услуг журналистов. Граф Зуев уже дал согласие на финансирование, но мы будем действовать от вашего имени.

А что, пусть работают, всё это звучит разумно. И публичный скандал тоже должен понравиться моему отцу с братом.

— Действуйте, — улыбнулся я, представляя лица своих родственников, когда они всё узнают. — Я даю согласие на все шаги, о которых вы говорили.

Адвокаты переглянулись, и Верещагин удовлетворённо кивнул.

— Отлично. Тогда мы немедленно приступаем.

Они собрали свои бумаги и вышли, оставив меня одного. Я подошёл к окну и выглянул в сад. Внизу, по аккуратным дорожкам, прогуливались Виола и Роман в сопровождении Натальи Игоревны и Анны. Они о чём-то оживлённо беседовали, Виола смеялась, беседуя с женой графа, а Роман активно жестикулировал, что-то рассказывая Анне.

Я хотел было спуститься к ним, но дверь открылась, и в кабинет вошёл Размаров.

— Ярослав Викторович, — произнёс он, и в его голосе прозвучала сдержанная усталость. — Граф просил проводить вас на процедуру изготовления масок. Мастер уже ожидает.

Я обернулся и внимательно посмотрел на Размарова. Крепкий, лет пятидесяти, с военной выправкой и цепким взглядом. Именно он наверняка отвечает за безопасность в поместье.

— Хорошо, — ответил я. — Но маска нужна не только мне, но и Виоле.

— Да, граф учёл этот момент, — кивнул Размаров. — За ней я сейчас пошлю человека. Прошу за мной.

Мы вышли из кабинета и направились в другую часть поместья. Пока есть возможность, нужно вытянуть информацию из этого заместителя начальника какого-то таинственного департамента в Мантурово.

— Давно вы служите у графа? — спросил я как бы между прочим.

— Давно, — коротко ответил он, не сбавляя шага.

— И что вы думаете о его советнике?

Размаров бросил на меня острый взгляд и промолчал.

— Я просто хотел поделиться наблюдениями, — пожал я плечами. — Мне показалось, что советник имеет слишком большое влияние на графа. Вы тоже так считаете?

Он сжал челюсти, но потом всё же ответил:

— Да. И не только я.

— Странно, но граф даже не смог вспомнить, когда у него появился советник, — усмехнулся я. — Может, вы помните?

Размаров сбавил шаг и внимательно посмотрел на меня.

— Очень хорошо помню, — произнёс он, понижая голос. — Советник появился через полгода после смерти отца Зуева, около двух с половиной лет назад. Тогда граф начал активно набирать профессионалов, и этот откуда-то взялся и чем-то сразил графа.

Ну вот уже что-то. Давай, Размаров, говори.

— И что было дальше? — спросил я.

— Дальше он быстро убрал старых верных людей, которые служили ещё старому графу, и остался, по сути, единственным доверенным