Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

Анна, как и вчера, засыпала меня вопросами об Ирии. Её глаза горели неподдельным любопытством, и я видел, что она не просто поддерживает светскую беседу, а действительно мечтает о другом мире.

— Я бы так хотела туда попасть! — произнесла Анна, подперев щёку ладонью. — Увидеть это фиолетовое небо, эти горы…

— Да, там красиво, но опасно, — я покачал головой. — Ирия — не место для прогулок.

— Знаю. Дима говорит, что там, кроме ядер, нет никаких перспектив. Что это пустая и опасная земля. Но я чувствую, что это не так. Вы же видели ирийцев, разговаривали с ними. Они ведь не монстры?

— Нет, не монстры, — подтвердил я, удивляясь мнению Зуева. — Они даже человечнее многих людей, которых я встречал. И мне странно слышать от Дмитрия, что в Ирии нет перспектив. Он всегда так считал?

Анна задумалась, и её лицо вдруг стало грустным.

— Раньше Дима был другим, — тихо произнесла она. — До смерти отца он больше интересовался Ирией. Говорил, что хочет наладить контакты с ирийцами, посылать туда экспедиции и самому принимать в них участие. А потом… всё изменилось.

— Расскажите мне о вашем отце, — попросил я осторожно. — Каким он был?

Анна опустила глаза и замолчала. Я видел, как её астрал заколебался, будто она решала, можно ли мне доверять.

— Отец был добрым человеком, — после паузы со вздохом произнесла Анна. — Заботился о бедных, о справедливости. Его любили в графстве. Он всегда говорил, что настоящий правитель должен служить своему народу, а не наоборот.

Она помолчала, а потом добавила едва слышно:

— И он действительно был таким. Не на словах, а на деле.

Я кивнул и, чуть подавшись вперёд, спросил:

— Скажи, Анна, ты веришь, что к его смерти приложил руку мой отец? Я слышал, что твой старший брат так считает.

Анна подняла на меня погрустневшие глаза.

— Я не верю в это, — ответила она дрогнувшим голосом. — Может, потому что не хочу верить.

— Почему?

— Потому что это слишком страшно, — Анна покачала головой, грустнея ещё больше. — Если это правда, то наш мир ещё хуже, чем я думала.

Я помолчал, давая ей время справиться с эмоциями, а потом произнёс:

— Ты не веришь потому, что знаешь, кто убил твоего отца?

Анна вздрогнула и посмотрела на меня так, будто я заглянул в самое её сердце.

— Официально мой отец умер своей смертью, — произнесла она с трудом. — И мне тяжело об этом говорить.

— Понимаю, — отступил я. — Не будем больше об этом.

Анна кивнула и отвернулась, украдкой вытирая уголок глаза. Чувствительная девушка и не хотелось её расстраивать, но всё-таки дополнительную информацию мне удалось получить. После смерти отца с Дмитрием Зуевым произошла какая-то перемена, после которой граф перестал видеть в Ирии перспективы.

Точно! Я знаю почему! Я вспомнил как Зуев бросил фразу, что мой советник считает иначе после моих слов о возможностях в Ирии. Получается, что этот молчаливый советник, который ходит постоянно в тонких перчатках, настроил графа против Ирии. Но зачем? Какую цель он преследует?

Наша беседа с Анной снова вернулась к Ирии, потом к человеческим отношениям, потом к музыке и снова к Ирии. Чем больше мы беседовали, тем больше между нами нарастала какая-то необъяснимая симпатия. Я всё чаще ловил себя на том, что смотрю на неё, замечая мелочи, которые мне почему-то нравились: как она поправляет выбившуюся прядь, как улыбается, как увлечённо что-то рассказывает.

В ней было что-то чистое, нетронутое, чего я не встречал в этом мире, да и в своём прежнем мире это было большой редкостью. Ум, красота, начитанность, женственность, мягкость и скромность — такого сочетания в одном человеке я ещё не встречал.

Анна смеялась над моими шутками, и её смех был искренним, лёгким, как звон колокольчика. Я замечал, что Виола то и дело бросает на нас взгляды, и в её астрале мелькало что-то, отдалённо напоминающее ревность. Впрочем, сама она быстро встраивалась в разговор, переводя его на общие темы.

Наталья Игоревна тоже всё заметила.

— Вы с Анной явно нашли общий язык, — произнесла она, когда мы в очередной раз рассмеялись над какой-то мелочью.

— Это не сложно, Анна отличная собеседница, — ответил я, с улыбкой глядя на графиню.

Наталья Игоревна снова бросила на меня свой загадочный взгляд, но на этот раз я уловил в нём оттенок деловитости. Нет, это не женский интерес. Она всё время словно хочет сказать мне что-то важное, но не решается. Взвешивает. Оценивает.

Мы вышли в сад, и я невольно замедлил шаг, оглядывая это великолепие. Воздух был тёплым, напоённым запахом трав и цветов, и я на мгновение позволил себе просто наслаждаться этим покоем.

Анна завела разговор с Виолой, и они вдвоём чуть отстали, увлёкшись обсуждением каких-то растений, до которых Анна была большая охотница. Виола слушала её с интересом, иногда задавая вопросы, и я заметил, что зональщица наконец-то полностью расслабилась. Я шёл рядом с Натальей Игоревной, и мы медленно двигались по аллее, словно старые знакомые, но я чувствовал, что за этим спокойствием скрывается напряжение.

После обеда Наталья Игоревна предложила прогуляться по саду, и все охотно согласились. Погода стояла тёплая, лёгкий ветер шевелил листву, и воздух был напоён запахами цветов и свежей зелени. Анна сразу завладела вниманием Виолы, увлекла её разговором о каких-то местных легендах, и они постепенно отстали, углубившись в одну из боковых аллей.

Мы с Натальей Игоревной остались вдвоём. Она шла рядом медленным шагом, и я ловил себя на мысли, что чувствую её беспокойство. Её астрал с менталом до сих пор были для меня закрыты, но всё-таки её явно что-то тревожило и то, что мы остались здесь наедине было явно неспроста.

— Здесь очень красиво, — произнёс я, оглядывая сад, который и правда был великолепен: ровные аллеи, цветущие кусты, источающие сладкий аромат, и клумбы, на которых, казалось, росли все цветы мира.

— Это моё убежище, — призналась Наталья, касаясь ладонью листьев цветущего куста. — Я часто подолгу бываю здесь, когда… — она запнулась, будто передумала, и после короткой паузы закончила: — Когда хочется побыть одной.

Мы некоторое время шли молча, слушая пение птиц. Наталья Игоревна привела меня к клумбе с какими-то диковинными цветами, которые, казалось,