Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

лейтенант, а вы из управления? - окликнул он меня, едва мы тронулись.

- Из управления, инженерный отдел.

- А правда, что у вас там немец сидит? - поинтересовался он.

Дрозд поднял голову от чемоданчика.

- Сазонов, заткнись, - распорядился он. - Это раз. И два: чему тебя в Костроме учили про разговоры в вагоне?

Сазонов покраснел и замолчал.

Через час он не выдержал и придвинулся ко мне ближе.

- Товарищ младший лейтенант, а можно я хоть описание почитаю?

Я дал ему лист.

Он читал его сорок минут, шевеля губами, и два раза что-то отчёркивал ногтем.

- Здорово написано, - подытожил он наконец. - Как в учебнике.

- Вот это ты зря, - не согласился я.

- Почему зря? - не понял он.

- Потому что учебник пишут, чтобы человек понял. А это писал человек, который хотел, чтобы ты не понял.

Сазонов поглядел на меня, и я увидел, что он не понимает вообще.

- Так он же сам всё рассказал, - не понял Сазонов.

- Он рассказал то, что помнит, - я забрал лист. - А помнит он как ставил. Сазонов, ты сообрази: человек четыре года ставил так, чтобы никто не нашёл. Ты думаешь, за два месяца в лагере у него голова перевернулась?

Дрозд хмыкнул со своей полки.

***

Станция стояла в четырёх километрах от посёлка, и от неё осталось немного: один путь из четырёх, будка стрелочника, пакгауз без крыши и водокачка.

Водокачка стояла целая.

Кирпичная, восьмигранная, метров двенадцати высотой, с железной лестницей снаружи и баком наверху. Немцы её не взорвали при отходе, и это само по себе должно было насторожить кого угодно.

Не взорвали - значит, собирались вернуться. Или собирались, чтобы взорвалась потом.

Начальник станции, пожилой, в форменной фуражке поверх ватника, встретил нас у путей.

- Это вы по водокачке?

- По водокачке, - подтвердил Дрозд. - Она у вас работает?

- С сорок пятого работает, - доложил он. - Мы её в мае запустили, насос поставили новый.

- Кто проверял её в сорок четвёртом? - уточнил Дрозд.

Начальник станции снял фуражку.

- Проверяли, как не проверять. Осенью сорок четвёртого приходили, всю облазили. И расписались в книге.

- Книгу вы нам покажете? - попросил Дрозд.

- Покажу, она в конторе лежит.

Книга нашлась, и в ней действительно стояла запись: двадцать второе октября сорок четвёртого, проверено, взрывоопасных предметов не обнаружено, подпись неразборчивая.

Дрозд прочёл и передал мне.

- Ковалёв, вы понимаете, что это значит? - переспросил он.

- Понимаю, товарищ капитан.

- Это значит, что если мы сейчас что-то найдём, то человек, который расписался в сорок четвёртом, пойдёт под суд.

Я поглядел на подпись.

- Товарищ капитан, а если мы ничего не найдём - то под суд пойду я.

Дрозд поглядел на меня, и что-то в его лице сдвинулось.

- Тогда пошли работать, - распорядился он.

***

Описание Хальма было такое.

Первый заряд: подвальное помещение насосной, под лестничным маршем, в нише за кирпичной закладкой. Двадцать четыре килограмма, механизм замедления на двенадцать месяцев, поставлен девятнадцатого декабря сорок третьего года.

Двенадцать месяцев истекли в декабре сорок четвёртого.

Значит, механизм не сработал.

Это могло значить три вещи: механизм отказал; заряд отсырел; или его вообще там нет.

Второй заряд: место не указано. Вместо места - фраза, которую я записал под его диктовку и потом трижды переспрашивал, правильно ли я её понял.

«Там, где будет стоять человек, который нашёл первый».

Мы спустились в подвал вчетвером.

Подвал был сухой, что уже само по себе было плохо - в сухом подвале взрывчатка стоит десятилетиями. Лестничный марш шёл от входа вниз и направо, бетонный, широкий. Под ним - глухая стена.

Никифоров посветил фонарём.

- Товарищ капитан, кладка тут вся одинаковая, - доложил он.

Дрозд подошёл и провёл ладонью по стене.

- Одинаковая, - согласился он. - Ковалёв, глядите сами.

Я поглядел.

Кладка действительно была одна: тот же кирпич, тот же шов, та же побелка сверху. Никакого следа закладки, никакого пятна, ничего.

И вот тут я вспомнил хутор.

Не сам хутор - бревно. Нижнее бревно сруба, которое он перекладывал одиннадцать раз, чтобы оно выглядело упавшим.

Человек, который три дня укладывает бревно, не станет закладывать нишу кое-как.

- Товарищ капитан, дайте мне молоток.

Я простучал стену снизу доверху, полосами, по шву.

Кирпич отзывался одинаково - плотно, коротко, как отзывается кладка на грунте.

И на четвёртой полосе, на высоте примерно моего колена, звук сменился.

Не сильно. На полтона.

- Вот здесь у вас пустота.

Дрозд подошёл и простучал сам.

- Я никакой разницы не слышу, - не согласился он.

- Простучите два раза подряд: здесь и левее на ладонь, - я показал ему точку.

Он простучал.

И поглядел на меня.

- Есть разница, - признал он. - Чёрт бы вас взял, Ковалёв. Есть.

***

Перед тем как начать, я выгнал всех наверх.

- Товарищ капитан, работаем вдвоём, - распорядился я. - Сазонов и Никифоров наверх.

Дрозд не стал спорить, но Сазонов стал.

- Товарищ младший лейтенант, я четвёртый месяц в отряде и ни разу не работал!

- Вот и хорошо, что не работал, - не принял я возражения. - Пойдёшь наверх и будешь записывать время. Каждые десять минут - отметка.

- Зачем отметка?

- Затем, что если через сорок минут снизу перестанут отзываться, ты будешь знать, с какой минуты считать.

Он ушёл.

Разбирали мы эту закладку три с половиной часа.

Не потому, что кладка была крепкая, а потому, что за ней могло быть что угодно, включая обрывное устройство на саму кладку. Снимали по кирпичу, снизу вверх, промывая шов водой из фляги, чтобы не пылить и чтобы видеть.

Работа эта тихая и очень нудная.

Берёшь кирпич, обстукиваешь по всем четырём сторонам, заводишь под него полотно ножовки без ручки и ведёшь на себя - на полсантиметра, не больше, - и слушаешь. Если пошёл свободно, вынимаешь и кладёшь на пол, рядом, в том порядке, в каком вынул. Если где-то придержало - останавливаешься и начинаешь думать заново.

На девятом кирпиче придержало.

- Что там у вас? - окликнул Дрозд.

- Кирпич не идёт.

Я завёл полотно с другой стороны и повёл сверху.

Кирпич качнулся.

И я почувствовал, как за ним что-то шевельнулось - не звук, а вес. Будто с той стороны к кирпичу было что-то прислонено