Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

class="p1">- Вход был со двора третьей избы, - договорил я. - Заваленный обгорелым срубом. Мы его нашли по нижнему бревну - оно было пилено, а пожар пилой не работает.

И вот тут он снял очки.

Снял и положил на стол, и я в первый раз увидел его лицо без них.

Глаза оказались светлые, серые, с покрасневшими от письма веками.

- Три дня, - выговорил он.

- Что у вас три дня? - не понял я.

- Я это бревно пилил три дня. Не потому, что долго пилить. Потому что я искал, как положить его так, чтобы оно выглядело упавшим.

Он поглядел на свои руки.

- Я его перекладывал одиннадцать раз.

Мы сидели молча.

За окном шёл снег, в печке потрескивало, и за стеной, в канцелярии, кто-то стучал на машинке.

- Вы его всё-таки нашли, - подытожил Хальм.

- Нашли на четвёртые сутки, - подтвердил я.

- По спилу?

- По спилу, гауптман.

Он покивал - медленно, несколько раз, как кивают собственным мыслям.

- Значит, я его положил неправильно, - заключил он.

И вот на этой фразе меня накрыло по-настоящему.

Потому что он не сказал «значит, вы были внимательны». Он не сказал «значит, мне не повезло».

Он сказал: значит, я сделал плохо.

Через одиннадцать перекладываний, через четыре года, через плен и через сто семнадцать объектов - он всё ещё считал это своей профессиональной ошибкой.

- Хальм, я вас спрошу теперь, - начал я.

- Слушаю вас.

- Вы понимаете, что было в том погребе?

- Понимаю совершенно точно, - подтвердил он. - Пятнадцать шагов дороги и весь объём. Расчёт на артиллерийскую колонну.

- Сто восемнадцатый гаубичный полк, - сообщил я. - Он должен был пройти первого июля.

Хальм поглядел на меня.

- И он прошёл? - не отпустил он.

- Прошёл, - подтвердил я. - Второго числа, после того как мы разгрузили погреб.

Он молчал.

- Хальм, а сколько бы там погибло?

Он ответил не сразу.

И ответил не так, как я ждал.

- Я не считал в людях, - он выровнял стопку листов. - Я считал в тоннах и в метрах.

Он надел очки.

- Товарищ младший лейтенант, я вам объясню, и вы решите, верить или нет.

- Объясняйте, я слушаю, - согласился я.

- Я инженер, - выговорил он. - Я строил мосты одиннадцать лет, с тридцатого по сорок первый. Потом меня призвали и приказали делать обратное.

Он положил ладони на стол.

- И я стал делать обратное. Тем же способом, каким строил: расчёт, чертёж, проверка, исполнение.

Он поглядел на меня.

- В расчёте нет людей. В расчёте есть нагрузка на ось.

- И вы про это не думали все два года? - переспросил я.

- Я про это не думал, - подтвердил он. - Пятнадцать месяцев.

- А на шестнадцатом? - не отпустил я.

Хальм помолчал.

- А потом был Орёл.

Я поднял голову.

- Что было в Орле? - насторожился я.

Он поглядел в окно.

- В Орле я работал двадцать один день, - выговорил он. - Двенадцать кварталов. Это был самый большой мой объект и самый лучший.

Он повернулся ко мне.

- И там я в первый раз поставил заряд в помещение, где стояли детские кровати.

В комнате стало очень тихо.

- Что это было за здание? - уточнил я.

- Школа, - подтвердил он. - Она была занята под госпиталь при немцах. Я ставил в марте, и там стояли кровати, и они были короткие.

Он снял очки снова.

- Я тогда посчитал, что госпиталь останется госпиталем. Это был правильный расчёт: русские всегда занимают под госпитали те же здания, что и мы, потому что там уже есть вода и печи.

Он поглядел на свои руки.

- И я поставил заряд с механизмом на шесть месяцев.

Он положил очки.

- А потом вышел на улицу и стоял там час.

Я не перебивал.

- Товарищ младший лейтенант, я вам скажу то, чего не говорил на допросах, - он поглядел на меня. - Потому что на допросах спрашивают, что я делал. А вы спросили, о чём я думал.

Он помолчал.

- Я стоял на улице и понимал, что расчёт правильный. И что через шесть месяцев в этом здании будут лежать раненые. И что я это знаю заранее.

Он помолчал ещё.

- И я не пошёл обратно и не снял.

- Почему не пошли? - не понял я.

- Потому что снять его мог только я, а меня видели, когда я входил.

Он выговорил это ровно, без нажима.

- Если бы я вошёл второй раз, это был бы саботаж. За саботаж в марте сорок третьего года у нас вешали на месте, без суда, и я это видел два раза в Брянске.

Он положил руки на колени.

- Я выбрал себя. Вот и весь ответ, и он вам не понравится.

***

Мы просидели в этой комнате до четырёх часов.

Сержант дважды заглядывал и дважды уходил.

- Хальм, я вам должен кое-что сообщить, - начал я наконец. - Тот заряд нашли.

Он поднял голову.

- Заряд в школе нашли? - переспросил он.

- Заряд в школе. В октябре сорок третьего, при повторной проверке. Механизм работал исправно.

Я поглядел на него.

- С первого октября там был госпиталь на сто двадцать коек.

Хальм закрыл глаза.

И просидел так секунд десять.

- Кто именно его нашёл? - спросил он.

- Старшина Гурьев. Двести тридцать пятый отдельный сапёрный батальон.

- Он остался жив? - насторожился Хальм.

- Он жив и сейчас, - подтвердил я. - Служит в Бобруйске.

Хальм открыл глаза.

- Товарищ младший лейтенант, я имею просьбу.

- Говорите вашу просьбу, - разрешил я.

- Я хочу знать, как он его нашёл.

Я поглядел на него.

И вдруг понял, что он спрашивает не из любопытства и не из уязвлённости.

Он спрашивает как инженер, чья конструкция не выдержала: где именно она не выдержала и почему.

- Он ходил по списку, - сообщил я.

- По какому это списку? - переспросил Хальм.

- По списку зданий, которые проверили в августе и признали чистыми, - я поглядел на него. - Он ходил по нему второй месяц и проверял по второму разу.

Хальм молчал.

- Зачем нужен был