Читать книгу - "Недобитые. Том 1. - Александр Шевец"

Ренар тем временем сидел на перевёрнутом корыте возле кухни и одной рукой пытался развязать шнуровку на сумке. Левая кисть оставалась опухшей; пальцы сгибались не полностью, и даже удержать кружку было неприятно. Когда он наконец открыл сумку и принялся пересчитывать оставшееся серебро, к нему подошёл бородатый возчик, тот самый, что помог вывести подводы из крепости.

— Я людей довёз. Теперь расчёт.

— Половину ты уже получил.

— Получил. Вторую давай.

Ренар отсчитал монеты и подвинул к нему по доске. Бородач пересчитал, убрал кошель за пазуху, но уходить не спешил.

— Мне двое из ваших помогли колесо поставить, — сказал он. — Одного зовут Терех, другого не спросил. Пусть им тоже заплатят. Они всю ночь возились, хотя могли уйти.

— Сам заплати, — предложил Ренар. — Ты же теперь богатый человек.

Бородач фыркнул, однако достал две монеты и положил обратно.

— Передашь. И скажи, если кто домой в сторону Тарвена соберётся, могу довезти. Только не сегодня, лошадям отдых нужен.

Ренар посмотрел на него с неожиданным интересом.

— А ведь у тебя есть совесть. Ты её хорошо прятал.

— Она дорого обходится, — буркнул возчик и ушёл к конюшне.

Ренар убрал монеты отдельно. В сумке оставалось больше, чем ему когда-либо платили за честную работу, и меньше, чем требовалось на два десятка людей хотя бы на первую неделю. Он подумал о трёх золотых, которые сначала оставил себе, но пересчитывать их не стал. Пока не разберутся с раненым плечом Эрдана и лекарствами для остальных, собственные долги могли подождать.

∗ ∗ ∗

Ильву лекарь нашёл уже у задней стены мельницы. Она сидела под навесом, перебирая стрелы и откладывая те, у которых намокло оперение. Рядом стояло ведро с чистой водой, но она ещё не успела умыться. Руки дрожали от усталости, и при каждом наклоне боль тянула под левыми рёбрами. Лекарь посмотрел на разложенные стрелы, затем на пропитавшуюся кровью повязку.

— Ко мне пойдёшь или здесь перевязывать? — спросил он.

— Здесь можно?

— Если возражать не будешь. Плащ сними.

Ильва сняла плащ и осторожно распустила узел на боку. Лекарь подвинул скамью ближе к свету, велел помощнице принести воду и чистую ткань, а сам дождался, пока Ильва откроет рану. Когда он протянул руку, она резко перехватила его запястье.

Мужчина остановился. Не попытался вырваться и не потребовал немедленно отпустить.

— Я осмотрю край пореза, — сказал он. — Больше ничего делать без предупреждения не буду.

Ильва разжала пальцы. Помощница подала воду, лекарь промыл рану и проверил, нет ли признаков воспаления. Затем занялся порезом на предплечье. Действовал он осторожно, но совсем без боли не вышло; Ильва несколько раз отворачивалась к стене, стараясь удержать дыхание ровным.

— Швы здесь не нужны, — сказал лекарь, закончив с рукой. — А вот бок мне не нравится. Рана уже старая, ты её столько раз тревожила, что края расходятся. Никаких дальних прогулок и стрельбы ближайшие дни. Особенно стрельбы.

— Если придётся?

— Тогда будешь лечиться ещё дольше. Я ведь не могу запретить тебе глупости, могу только сказать, чем они кончатся.

Он убрал инструменты и оставил Ильве свёрток чистого полотна. Помощница принесла ей тёплой воды для умывания и вышла вслед за лекарем. Ильва подождала, пока шаги стихнут. Затем встала, проверила завязки рубахи и направилась за угол мельницы, туда, где между деревьями просматривалась дорога.

Никто её не окликнул. У ворот сторож разговаривал с пришедшим крестьянином, двое работников разгружали муку, возле колодца спорили о том, кто потерял черпак. Ильва прошла мимо них, ожидая привычного вопроса, куда она идёт и кто разрешил выйти. В лагере даже за водой приходилось просить позволения. Здесь она миновала калитку, и сторож лишь посторонился, чтобы пропустить её.

За оградой земля была мокрой от утреннего тумана. Небольшая тропа уходила к ручью, а дальше лес поднимался на склон. Ильва остановилась у старого вяза. Отсюда мельницу ещё было видно, но голоса доносились приглушённо, и можно было наконец посидеть одной. Она выбрала сухой корень, опустилась на него и принялась разбирать колчан.

На нижнем плече лука оставалась тёмная царапина — та самая, по которой она узнала оружие в доме Горса. Ильва провела по ней большим пальцем. Тогда, в горящем лагере, возвращение лука казалось началом конца. Она думала, что стоит только добраться до Горса с оружием, и всё, что он с ней сделал, останется позади. Теперь Горс лежал мёртвым в крепости, а она по-прежнему оглядывалась на шаги и не любила, когда к ней прикасались без предупреждения.

Она отвела взгляд от лука и заметила, что пальцы вновь сомкнулись на рукояти ножа. Ильва медленно отпустила её, положила нож рядом и занялась стрелами. Из двенадцати уцелевших три требовали нового оперения, одна имела треснувшее древко. С остальными можно было работать, когда заживёт рука. Она складывала стрелы по две, проверяла наконечники и прислушивалась к ручью, пока за спиной не зашуршала трава.

— Я тебя искала, — сказала Дара, остановившись в нескольких шагах. — Можно подойти?

Ильва кивнула. Дара села на соседний корень, положив на колени свёрток с хлебом и сыром.

— Лекарь сказал, ты ушла, не поев. Я подумала, что принесла бы себе тоже, если бы так целую ночь бегала.

Она развернула ткань и протянула половину хлеба. Ильва взяла, откусила и только тогда поняла, насколько голодна. Некоторое время они ели молча. Дара рассказывала, что на мельнице нашёлся человек из её родных мест, но он не знал, жив ли ещё её брат. Попросила потом помочь написать письмо — сама умела вывести несколько слов, а дальше путалась.

— Помогу, — сказала Ильва.

— Спасибо. — Дара помедлила. — Говорят, ты Горса убила.

— Убила.

— Я боялась, что он снова нас найдёт. Даже когда мы ехали, всё ждала его голоса за спиной.

Ильва отложила хлеб.

— Не найдёт.

Дара смотрела на тропу, уходившую к ручью.

— Знаю. Только пока не привыкла.

Ильва посмотрела на неё. Это были почти её собственные слова, только Дара произнесла их без стыда и не пыталась изображать человека, который уже забыл всё пережитое.

— Я тоже, — ответила Ильва.

Больше они о Горсе не говорили. Дара поинтересовалась, сумеет ли Ильва показать, как менять оперение стрелы, и та пообещала, что покажет, когда рука станет слушаться. На мельнице ударили в деревянную клепало, созывая людей на еду. Они поднялись и пошли обратно вместе. На калитке сторож по-прежнему разговаривал с крестьянином; проходя мимо, Ильва впервые не ускорила шаг.

∗ ∗ ∗

Эрдан очнулся ближе к вечеру. За полотняной ширмой кто-то спорил о стоимости лекарственных трав, рядом потрескивала печь. Плечо было туго перевязано, руку уложили