Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

что все мои три тетради, две памятки и одно пособие были только подготовкой.

Потому что научить сто тысяч человек тридцатью инструкторами невозможно.

А научить двадцать два, которые приведут по двое, - можно.

Я в тот вечер сел и посчитал.

Двадцать два человека, каждый приводит двоих за полгода. Через полгода их шестьдесят шесть. Ещё через полгода - двести. Через два года - тысяча восемьсот.

По одному району.

Я перепроверил дважды и потом ещё раз, на другой бумаге, потому что не поверил.

Цифра держалась.

И вот тут я понял то, чего не понимал три года: всё, что я делал с июня сорок третьего, было устроено неправильно.

Я всё это время пытался донести знание сверху вниз.

Написать бумагу, издать её, разослать, расклеить на сельсовете. Одна памятка на двенадцать тысяч сёл, одно пособие на пятьсот районов, тридцать инструкторов на сто тысяч человек.

Сверху вниз оно не идёт.

Оно застревает на клейстере, на выгоревшей бумаге, на председателе, который приклеил лист повыше, чтоб не украли.

А снизу вверх - идёт.

Полякова приводит двух учительниц, потому что у неё в классе четверо калек. Колька приводит приятелей, потому что боится, что они полезут как Витька. Никита Фомич приводит троих из Гнилиц, потому что он там всех знает.

И это работает, потому что каждый из них приводит человека, за которого лично отвечает.

Я в ту ночь исписал одиннадцать страниц.

И к утру у меня было то, что я потом называл про себя правилом двойки и что через шесть лет вошло в инструкцию Осоавиахима почти без изменений.

Оно было простое.

Обученный не считается обученным, покамест не привёл и не подготовил двоих.

Не рассказал, не показал - подготовил, с проверкой на учебном поле в присутствии инструктора.

Тот, кто не привёл никого за год, из списков исключается.

Тот, кто привёл двоих, получает право вести самостоятельные работы.

Я отвёз это в областной совет в июне.

Меня выслушали и не приняли.

Не отвергли - именно не приняли: сказали, что предложение интересное, что его надо изучить и что вопрос требует согласования.

Я потом узнал почему, и причина оказалась не в глупости.

- Товарищ Ковалёв, - ответил инструктор облсовета, немолодой человек с усталым лицом. - Я вам объясню, а вы не обижайтесь.

Я молча кивнул.

- У нас отчётность по количеству подготовленных, - он показал на папку. - Область отчитывается перед республикой, республика перед Центральным советом.

- Так.

- А вы предлагаете считать подготовленным только того, кто привёл двоих. То есть у нас в отчёте цифра упадёт втрое.

Он поглядел на меня.

- И как я это объясню?

Вот тут я и получил урок, которого мне не хватало все три года.

Дело было не в том, что мою мысль не поняли.

Дело было в том, что она ломала счёт, а счёт был устроен так, чтобы измерять не то, что нужно.

- Товарищ инструктор, а можно я предложу иначе?

- Предлагайте.

- Оставьте вашу цифру как есть, - ответил я. - Считайте подготовленным всякого, кто прошёл курс.

- А ваше правило?

- А моё правило пустите второй графой, - я показал. - «Из них подготовили двоих - столько-то».

Он подумал.

- То есть вы предлагаете считать дважды.

- Так точно.

- И зачем?

- Затем, что через год вы сами увидите разницу между графами, - ответил я. - И тогда решите, какая из них настоящая.

Он взял мои листы.

- А если не увижу?

- Тогда я ошибся.

***

Вторую графу ввели в сорок седьмом.

Через два года по области разница между графами составляла четыре с половиной раза - и по подрывам среди обученных эти две группы отличались вшестеро.

Тогда правило и пошло в дело.

Не потому, что я его придумал, а потому, что графа простояла два года и накопила цифру, с которой стало невозможно спорить.

Этому меня научил ещё майор Зотов летом сорок третьего, за минуту до того, как отказался подписывать мою первую в жизни докладную.

«Цифру наверху читают. Цифру нельзя переспорить, её можно только перепроверить, а перепроверять никто не любит».

Он тогда её не подписал.

А через три года я наконец понял, что он был прав и что от его отказа моя бумага в итоге сработала лучше.

Глава 17

В апреле сорок шестого я поехал в Комаричи.

Не по заявке и не по разнарядке - по своей воле, взяв двое суток за свой счёт, потому что заявки на этот район у меня не было и быть не могло: Комаричи были в другой области.

Я ехал отдавать долг, о котором помнил два года и три месяца.

Женщина, у которой я грелся в январе сорок четвёртого, когда сломалась полуторка. Изба с пятью детьми. Поле за околицей, где немцы копали в ноябре. Четыре мешка зерна, привезённые из района. И вопрос, на который у меня тогда не нашлось ответа: как ждать сапёров, если сеять надо в апреле.

Я тогда выдал ей бумажку со своей фамилией и честно сказал, что есть вероятность, что она не поможет.

***

Деревню я нашёл на третий день.

Название я в тетради записал, но записал плохо, и пришлось спрашивать по дороге, и меня дважды отправляли не туда.

Она стояла на месте.

Двадцать с чем-то дворов, из которых теперь было жилых восемнадцать: за два года люди отстроились, поставили три новых сруба, и на околице виднелся свежий колодец.

Я пришёл пешком, к полудню.

Избу узнал сразу - по печной трубе, которая была подправлена наспех и стояла криво.

Постучал.

Открыла девочка лет двенадцати, поглядела на мои погоны и убежала внутрь, ничего не сказав.

Через минуту вышла хозяйка.

Ей теперь было под сорок, и она меня не узнала.

- Вам кого, товарищ военный? - не узнала она.

- Хозяйку. Я к вам в январе сорок четвёртого заезжал, грелся. У вас полуторка сломалась.

Она стояла и глядела на меня.

И вдруг переменилась в лице.

- Господи, - выговорила она. - Это вы, что ли?

- Я самый.

- Вы ж тогда бумажку дали!

Она сунулась в дом и через полминуты вернулась, держа что-то в горсти.

Это была та самая бумажка.

Сложенная вчетверо, протёртая на сгибах до дыр, обёрнутая в тряпицу.

- Я её берегла, - призналась она. - Я с ней в район два