Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Он поглядел на меня.

- Толковая книжка. Я по ней два месяца сижу и всё думаю, кто её писал.

Я держал кружку с кипятком и глядел на свою книжку в руках однорукого председателя районного совета Осоавиахима.

- Не знаю, товарищ председатель, - обронил я. - Говорят, в управлении фронта писали.

Глава 16

Первую группу я набирал три недели.

И понял за эти три недели больше про свою страну, чем за два года войны.

Начал я с того, с чего начал бы всякий военный человек: пришёл в райисполком и попросил список кандидатов.

Мне его дали.

Двадцать восемь фамилий, отобранных по разнарядке из трёх районов.

Я поехал смотреть.

Из двадцати восьми на месте оказалось девятнадцать: остальные либо уехали, либо были записаны заочно, либо про них просто никто ничего не знал.

Из девятнадцати мне подошли четверо.

Остальные пятнадцать были негодны по причинам, которых я в списке разглядеть не мог: двое пили, у троих не было ног, четверо были стариками за шестьдесят, а шестеро - женщинами с малыми детьми, которых нельзя было отрывать от дома дольше чем на день.

Я вернулся в Орёл и пришёл к председателю.

- Товарищ председатель, ваш список никуда не годится, - доложил я.

Он не удивился.

- Знаю, - спокойно ответил он. - Я его сам составлял.

- Зачем такой составляли?

- Затем, что мне велели составить, - он придвинул мне кружку. - А велели по разнарядке: столько-то человек от района.

Он поглядел на меня.

- Товарищ младший лейтенант, вы поймите одну вещь, - начал он. - У нас в районе мужиков от восемнадцати до сорока пяти осталось меньше трети от довоенного. И те, кто остался, работают.

- И что мне теперь делать?

- А это уж вы придумывайте, - не стал он щадить. - Вы у нас инструктор.

Я стал ездить сам.

Три недели, по деревням и по мелким предприятиям, без списков и без разнарядок, и разговаривал с людьми.

И постепенно у меня сложилось понимание, кого я, собственно, ищу.

Мне не нужен был крепкий мужчина.

Мне нужен был человек, который умеет не спешить, - а это оказалось совсем другое свойство, и распределено оно было в населении иначе.

К концу третьей недели у меня набралось двадцать два человека.

Вот кто это был.

Семеро подростков шестнадцати-семнадцати лет - из тех, что войну провели тут, под немцем, и уже два года лазали по всему, чему нельзя, из чистого мальчишеского интереса. Этих я брал не потому, что они годились, а потому, что они всё равно полезут, и лучше пусть лезут обученными.

Пятеро женщин от двадцати пяти до сорока. Три из них - учительницы.

Четверо инвалидов войны: двое без кисти, один без глаза, один с негнущейся после ранения ногой.

Трое пожилых, за пятьдесят, из которых один - тот самый Никита Фомич из Гнилиц, приехавший ко мне сам, узнав от кого-то, что я в Орле.

И трое взрослых мужчин, которых мне отдали с предприятий, потому что они были негодны к тяжёлой работе после ранений.

Двадцать два человека, из которых по военным меркам не годился ни один.

С ними я и начал.

Про то, как я их набирал, стоит рассказать подробнее, потому что там были три разговора, которые всё определили.

Первый был с Никитой Фомичом.

Он приехал ко мне в Орёл сам, в начале декабря, на попутной подводе, за сорок вёрст, со своими двумя палками.

Я его увидел в дверях и не сразу узнал.

- Никита Фомич, вы как сюда добрались? - не поверил я.

- Дык доехал, - ответил он и сел, не дожидаясь приглашения. - Мне сказали, вы тут людей набираете.

- Набираю.

- Ну так и берите, - потребовал он.

Я поглядел на него.

Ему было шестьдесят два года, он ходил с двумя палками и не мог наклониться.

- Никита Фомич, вы поймите правильно...

- Понимаю, - не дал он договорить. - Стар и хром. Я не за тем приехал.

Он поставил палки между колен.

- Я, товарищ младший лейтенант, в поле не полезу, куда мне. Я вам другое предлагаю.

- Слушаю.

- Я вам буду говорить, куда лезть, - предложил он. - Я в Гнилицах шестьдесят два года прожил. Я всякий погреб знаю, чей он и когда копан.

Он поглядел на меня.

- Вы приедете в чужую деревню и станете спрашивать. А вам не скажут. Вы военный, вас боятся.

- А вам скажут?

- А мне скажут, - не усомнился он. - Я такой же, как они. Я приду, сяду и три дня посижу. И через день буду знать, чего вам никогда не скажут.

***

Я взял его в тот же день.

И он мне за первые полгода дал больше сведений, чем все заявки в папке председателя.

Второй разговор был с Поляковой.

Она пришла ко мне сама, в конце ноября, узнав про набор от кого-то в школе.

Ей было тридцать четыре года, она преподавала в начальных классах, и она с порога заявила такое, что я не сразу нашёлся.

- Товарищ младший лейтенант, возьмите меня, - потребовала она с порога.

- С какой такой целью? - уточнил я.

- С той, что у меня в классе двадцать шесть человек, - ответила она. - И четверо из них калеки.

Она села.

- Один без пальцев, двое без глаза и один без ступни. Все четверо - от мин. Все четверо - за последние полтора года.

Она поглядела на меня.

- Я им говорю: не трогайте. А они трогают.

- И чего вы хотите? - уточнил я.

- Я хочу понимать, что я им говорю, - отрезала она. - Сейчас я повторяю то, что написано в бумажке на сельсовете. А они меня спрашивают, и я не знаю ответов.

Вот это была самая толковая причина из всех, что я слышал за три недели.

Третий разговор был с Ерёменко.

С ним вышло наоборот: он не приходил, я его нашёл сам, на складе, где он работал приёмщиком после госпиталя.

- Товарищ Ерёменко, я к вам с предложением, - начал я.

Он выслушал и покачал головой.

- Не пойду я, - отказался он.

- Почему не пойдёте?

Он поднял культю.

- Вот почему.

Я поглядел