Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

надо признать и перестать тратить на это мысли и время.

Но всё, что я про него понял, работает независимо от того, существует он или нет.

Мина, поставленная на возвращение человека к жизни, - существует.

Тройка, в которой третья наоборот, - существует.

Разбитая ступенька, которую обходят, - существует.

Значит, тетрадь не про него. Тетрадь про то, как думает тот, кто ставит.

И под таким заглавием я её и передам».

Я перечеркнул старое заглавие и написал новое:

«Приёмы минирования, рассчитанные на поведение человека. Материалы для изучения».

Именно под этим заглавием она потом и пошла в дело.

***

В Осоавиахим я пришёл в октябре сорок пятого.

Точнее, в Центральный совет - на инструктаж перед распределением, в Москву, где я был первый раз в этой жизни.

И стоит отметить, что Москва сорок пятого года меня оглушила.

Не размерами и не тем, что она уцелела, - а количеством людей в форме без наград и с наградами, которые ходили по улицам и не знали, куда себя деть.

Демобилизация шла полным ходом.

В совете нас собралось человек тридцать: офицеры инженерных специальностей из разных округов, от лейтенантов до майоров.

Инструктировал нас пожилой полковник, и первое, что он сказал, было такое:

- Товарищи офицеры, я вам сразу обрисую положение, - начал он, - Чтоб потом не было обид.

Он оглядел нас.

- Штатных единиц нет, - перечислил он. - Транспорта нет. Имущества нет. Щупов нет.

Он помолчал.

- Есть районные советы Осоавиахима, есть люди, которые в них придут, и есть земля, в которой лежит то, что вы знаете.

Кто-то в зале хмыкнул.

- Товарищ полковник, а с чем работать? - не выдержал майор из первого ряда.

- С людьми, - отрезал полковник. - Больше ни с чем.

Он подошёл к столу и взял книжку.

Серую, скверно отпечатанную, сто двенадцать страниц.

Я узнал её мгновенно.

- Вот, - показал он. - Единственное, что у вас есть. Пособие курсов инженерного управления фронта, издано в сентябре, тираж пятьсот.

Он полистал её.

- Написано толково. Кем - не знаю, фамилий нет.

Он положил книжку.

- Изучите её наизусть, - велел он. - Другой не будет.

Я сидел в четвёртом ряду и глядел на свою книжку в его руках.

И вот тут, впервые за все два года, я наконец что-то почувствовал.

Не гордость.

Я почувствовал ужас.

Потому что тридцать человек в этом зале должны были с одной серой книжкой на всю страну научить неизвестно кого делать то, чему меня самого учили Панкратов, Северцев, Верещак и четыре мёртвых мальчишки.

И я знал, чего в этой книжке нет.

В ней нет того, что человек понимает только руками, и того, что понимает только через свою ошибку.

- Товарищ полковник, разрешите вопрос.

Он поглядел на меня.

- Слушаю вас, младший лейтенант.

- Сколько человек нам предстоит обучить?

Полковник помолчал.

- По расчётам Центрального совета - около ста тысяч, - доложил он. - За два года.

По залу прошло движение.

- Сто тысяч на тридцать инструкторов, - договорил он. - Считайте сами.

Я посчитал.

Три тысячи триста человек на каждого.

За два года - это по четыре с половиной человека в день, включая воскресенья.

И вот в эту минуту я понял, чем буду заниматься до конца жизни.

***

После инструктажа нас распределяли.

Распределял тот же полковник, по списку, называя область и фамилию, и все тридцать человек стояли и ждали своей.

Мне досталась Орловская.

Я подошёл к столу и переспросил, потому что решил, что ослышался.

- Товарищ полковник, Орловская?

- Орловская, - подтвердил он, не поднимая головы. - А что, не устраивает?

- Устраивает, товарищ полковник.

- Тогда получайте предписание.

Я вышел на улицу с этой бумажкой и стоял, наверное, минут десять.

Орловская область.

Курская дуга, хутор с погребом под дорогой, Поныри, Орёл с двенадцатью кварталами между двух рек. Двести тридцать пятый отдельный сапёрный батальон, в котором я начинал в июне сорок третьего.

Каменка Елецкого района, где лежала больная мать и где через четыре месяца её похоронят.

Меня посылали работать туда, откуда всё началось.

***

В Орёл я приехал двадцать девятого октября.

Город стоял разбитый, но живой: ходили трамваи по одной линии, работали три школы, на вокзале торговали пирожками.

Районный совет Осоавиахима помещался в двух комнатах бывшей аптеки.

Меня принял председатель - пожилой человек с орденом Красной Звезды и без правой кисти, - и первое, что он сделал, это вытащил из шкафа папку и положил передо мной.

- Товарищ младший лейтенант, вы читайте, а я покамест чаю поставлю.

Я открыл папку.

Там были заявки.

Заявки от сельсоветов на разминирование: поле за околицей, погреб, овраг, участок дороги, школьный двор.

Я стал считать.

На сто восьмой я перестал.

- Товарищ председатель, а сколько их всего?

- Триста сорок две, - ответил он, не оборачиваясь. - На двадцать девятое октября.

- За какой срок?

- С августа сорок третьего.

Он поставил чайник и повернулся.

- Их и раньше подавали, только тогда было некому принимать.

Он сел напротив.

- Товарищ младший лейтенант, я вам сразу скажу главное, чтоб вы не строили планов.

- Слушаю.

- У меня людей нет, - произнес он. - Совсем. Я тут один и секретарь.

- А те, кто в кружках?

- Кружков нет, - он развёл единственной рукой. - Кружки будут, когда будет кому вести. Вести некому.

Он поглядел на меня.

- Вот вы приехали. Вы у меня первый и покамест единственный.

Я сидел с папкой в руках, и в ней было триста сорок две заявки.

- Товарищ председатель, а кто эти заявки писал?

- Сельсоветы.

- Нет, я про другое, - я поднял голову. - Кто их читал?

Он помолчал.

- Я читал, - ответил он. - Все триста сорок две. Два года читаю.

Он взял чайник.

- И знаете, чего я вам скажу? Я их наизусть помню. Не по номерам, а по деревням.

Он разлил кипяток.

- Вот вам первая работа, товарищ младший лейтенант. Не поля разминировать. Поля вы один не разминируете, хоть тресни.

Он придвинул мне кружку.

- Вы мне людей найдите, которых учить. Хоть двадцать человек. А учить вы, я слыхал, умеете.

- Откуда слыхали?

Он полез в стол и вытащил серую книжку.

Сто двенадцать страниц, скверная бумага, титул без фамилий.

- Прислали в сентябре,