Читать книгу - "Между войной и миром - Владислав WISE"

Один поворот, переход с одной аллеи на другую, второй, и Андрей упирается в бочку с пивом, вокруг которой выстроилась небольшая очередь жаждущих освежиться пенным напитком. Для тех, кому пиво не по душе, стоят автоматы с водой. Три копейки и у тебя в руках стакан колючей от пузырьков газа газировки.

Ряд скамеек, на которых группируются по интересам пожилые москвичи и москвички.

Все заняты, все что-то делают, один Андрей, «праздношатающийся», медленно идёт по очередной аллее сквера. Со стороны посмотришь — по костюму чиновник высокого ранга скучает, не знает, чем себя занять.

На деле всё было не так. Андрей шёл и думал, анализируя информацию, которую он получил во время встреч в институте востоковедения, в МИДе, от сотрудника разведки, из бумаг Совмина.

Откровенно говоря, картина в его представлении складывалась безрадостная. Только теперь он понял почему, после вывода советских войск из Афганистана в 1989 году, президент Наджибулла не смог удержаться, и отдал моджахедам из пуштунских племён Кабул. Это было связано с тем, что в Афганистане переплелись не только социальные, этнические, религиозные проблемы, но также интересы отдельных кланов и групп, подогреваемых их иностранными покровителями. А сам Наджибулла, и наши союзники, и интересы нашей страны в Афганистане были брошены советским, а затем российским правительством.

Афганистан являлся узлом противоречий, а потому его многоплеменной состав не удивлял. Андрею было известно три района в Евразии, которые были своего рода проходным двором для торговых путей и караванов, передвижения армий и переселения народов, население которых то и дело пополнялось новыми этническими группами, то есть, были узлами противоречий — политических, экономических, религиозных, этнических. Это Палестина. Украина и Афганистан. Эти геополитические узлы многократно становились объектами экспансии соседних государств и на долгие годы превращались в арены кровопролитного противостояния всех против всех, одних чужеземцев против других чужеземцев, местных против чужеземцев и других местных, отличающихся языком или религией.

Как в своё время объяснил Андрею его увлекающийся историей товарищ, территория Украины, к примеру, за последние три тысячелетия пережила не менее двадцати массовых перемещений через её территорию племён и народов, а население современной Украины является потомками, по меньшей мере, девяти рас. Ещё большее смешение народов и религиозных течений за последние три тысячи лет пережил Афганистан, а про Палестину и говорить не стоит. Это был такой плавильный котёл, что всех, кто в нём варился, можно перечислять долго и нудно.

Каждый из этих районов имел свои географические и климатические особенности. Но общим для них было одно и то же. Эти местности были узлами самых разнообразных противоречий. К примеру — религиозных. В Палестине это постоянные разборки между последователями ислама разных течений, иудеями разных конфессий, христианами, начиная от якобитов, богомилов, православных и заканчивая католиками и протестантами. При этом все считали своим религиозным центром город Иерусалим. Украина — это многовековые войны между православными, католиками, мусульманами, в которые то и дело вмешивались то иудеи, то протестанты. В Афганистане — столкновения между различными течениями ислама и местными пережитками древних верований народов Азии (демонологических культов горцев, буддизма, зороастризма, древних арийских течений огнепоклонников и т.д.). А что уже говорить об этническом и расовом разнообразии. Кто здесь только не побывал, кого здесь только не оставил свой след в генетике местных жителей. И у каждой этнической группы свои интересы, свой менталитет, свои взгляды на мир, свои обычаи, подчас весьма не сходные с обычаями соседа.

Практика мировой истории показывала, что в подобных регионах, если ты имеешь к ним интерес, и желаешь в них укрепиться, стоит действовать предельно жёстко и последовательно, чтобы местные жители понимали: пришли те, кто шутить не будет. Либо ты живёшь и играешь по их правилам, либо не обижайся.

К примеру. французы на Мадагаскаре или немцы в Германской юго-восточной Африке (более поздний Мозамбик).

Когда французы в 1895 году завоевали Мадагскар, а немцы в 1898 году подчинили своей власти территории нынешнего Мозамбика, в тех местах процветало людоедство. После установления в этих регионах власти европейцев местным жителям каннибализм был запрещён. Кто не понял, тех уничтожали без всякой пощады, иногда целыми селениями.

И никто не сюсюкал и не скулил. «Ой, как же так можно? Там же дети. Там же старики», как это привыкли вопить либералы и мультикультуралисты на рубеже 20 и 21 веков. И никто из этих скулящих и плачущих, почему-то не вспоминает, что, когда людоеды ели людей, в том числе и детей, в их людоедских трапезах участвовали и старики и дети этого племени (то есть, они тоже были людоедами).

В результате репрессивной практики колонизаторов население Мадагаскара за годы правления французов сократилось едва ли не в 3 раза, население германской юго-восточной Африки (Мозамбика) за 16 лет правления немцев (1898–1914 годы) в 5 раз (с 32 миллионов до 6). Зато на этих территориях каннибализм прекратился. Жёстоко, но весьма эффективно. Сразу виден системный, продуманный подход. Проблема есть — решаем всеми доступными средствами!

Или, например, политика царской России в Средней Азии в конце 19 — начале 20 века. Расходы по борьбе с восставшими против власти царя оплачивали родственники самих восставших. Чётко и понятно: не хочешь пустить родственников по миру — не бунтуй! Тоже система.

Одно неприятно. Местные жители этих регионов не забыли и не простили европейцам их методов. И пускать мигрантов из этих регионов на свои территории, хоть в Европе, хоть в России — равносильно самоубийству.

Андрей поморщился, вспоминая наплыв мигрантов в Европу и Российскую Федерацию в 1991–2025 годах.

Только всем этим малограмотным глупцам из либеральных кругов, не знающим истории, и не ведающим что они творят и с кем они имеют дело, разве что-то объяснишь?

Так и теперь в 1976-м, в отношениях с Афганистаном развели либерализм со всеми этими баснями об интернационализме, равенстве народов, там, где нужно было действовать жёстко и решительно. Никак не могут понять, что к народам Востока нельзя подходить с меркой современных европейских гуманистов. Любую гуманность в отношении них, особенно, если они виноваты и знают, что провинились, они воспринимают как слабость правящих кругов.

И о каком братстве между трудящимися всех народов можно говорить? Рабочий, который трудится у станка в Европе, зарабатывая себе и семье на пропитание, и людоед из Африки или Полинезии, который трудится, отлавливая представителей соседнего народа на пропитание себе и своей семье. И тот, и другой да, трудятся, но разве они братья? (Андрей аж сплюнул с досады, и огляделся: не заподозрил ли кто-то из прохожих его в достаточно крамольно выглядевших для 1976 года мыслях? Нет, всем не до него, все