Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

неделю пойдёт работа. Настоящая. Я их за месяц довёл до того, что они живут.

- И что?

- Ежели я сейчас уеду, их раскидают по другим отделениям, где порядок прежний.

- И что?

- И через две недели их не будет.

Зотов остановился.

- Всех? - переспросил он.

- Половины. Ну, четверых.

- Ты цифру откуда взял?

- Из вашей отчётности, товарищ майор. За июнь по батальону сорок один выбывший. Из них немец взял одиннадцать.

Комбат очень медленно повернулся к Крутову.

- Он это откуда знает?

- От меня, - отозвался Крутов спокойно. - Я показывал.

- Зачем?

- Потому что он спросил, - особист пожал плечами. - А я не нашёл причины не показать. Сведения не секретные, товарищ майор, это наша с вами собственная арифметика. Её всякий сложить может, у кого бумага есть.

Зотов постоял, глядя на него.

Потом сел обратно за стол и потёр лицо ладонями - двумя сразу, сверху вниз, как умываются без воды.

- Тридцать, - обронил он в ладони.

- Что, товарищ майор?

- Тридцать человек, - он отнял руки. - Своей работой. За один месяц.

Он взял карандаш и тут же положил обратно.

- Я эти бумаги сам подписываю, - прибавил он. - И пишу сам, писарю не даю. Знаешь почему?

- Не знаю.

- Потому что писарь напишет «пал смертью храбрых». У него формулировка есть, он её девять раз в день пишет. А я, когда своей рукой вывожу, хоть на секунду вспоминаю, кто это был.

Он помолчал.

- Ты думаешь, я не считал?

- Не знаю.

- Считал. Я, Ковалёв, каждую ночь считаю. Ложусь и считаю. Только я из этого счёта ничего сделать не могу, потому что мне сверху дают метраж, а не людей.

Он поискал среди бумаг, вытянул один лист и подтолкнул ко мне через стол.

- Хорошо. Не поедешь.

- Спасибо, товарищ майор.

- Не спеши благодарить, - Зотов сел обратно и придвинул к себе бумаги. - Ты вот чего учти, Ковалёв, покамест молодой. Когда тебе второй раз такое предложат, ты уже не откажешься.

- Почему?

- Потому что первый раз отказываются из упрямства, - обронил он. - А второй раз человек уже понимает, чего он теряет. И тогда либо соглашается, либо ломается.

Он поглядел на меня.

- И то и другое плохо. Ты уж постарайся, чтоб второго раза не было.

- А как?

- А никак, - комбат пожал плечами. - Оно от тебя не зависит.

- Не благодари, - он кивнул на лист. - Читай.

Я взял.

Вторая половина письма Северцева. Написано от руки, мелко, узкими строчками, тем же почерком, каким он подписывал ящики.

«Тов. майор, в случае если т. Ковалёв по каким-либо причинам не может быть откомандирован, прошу обязать его в срок до 10 июля изложить письменно порядок производства работ, применяемый им в отделении, с указанием распределения обязанностей, норм времени и способа ведения формуляра. Изложенное намерен доложить начальнику инженерных войск армии».

Я поднял голову.

- Он знал, что я откажусь. Он эту половину письма заранее написал, до ответа.

Зотов хмыкнул.

- Он умный, Северцев. Он ещё в апреле мне говорил, что мы не так работаем. Приехал, посидел два дня, поглядел и сказал.

- А вы?

- А я его послал, - обронил комбат просто. - Не грубо, вежливо. Сказал: товарищ капитан, дайте мне людей, сроки и бумагу - и я вам буду работать хоть по-научному, хоть с оркестром.

- А он?

- А он сказал, что бумагу даст, - Зотов невесело усмехнулся. - И дал, между прочим. Двадцать листов прислал в мае, я их писарю отдал.

Он побарабанил пальцами по столу.

- Пиши, - велел он. - Только я тебе сразу скажу, чтоб ты потом не обижался и за спиной меня не костерил.

- Слушаю.

- Я это не подпишу.

Я молчал.

- Не потому, что не согласен, - продолжал Зотов. - А потому, что ежели я под это подпишусь, то первый вопрос ко мне будет не «как хорошо придумано», а «а раньше вы, товарищ майор, чем занимались?». И второй вопрос: «Отчего у вас в батальоне месяц работали неправильно и вы наверх не доложили?»

Он развёл руками - большими, красными, с толстыми пальцами.

- Понимаешь механику?

- Понимаю, - и я правда понимал.

- Вот и хорошо, - он встал. - Напишешь - принесёшь. Я прочитаю. Дальше поглядим.

- На что поглядим, товарищ майор?

Он посмотрел на меня сверху.

- На цифры.

Он обошёл стол и остановился напротив.

- Ты мне вот что принеси, Ковалёв. Не рассуждения. Рассуждений наверху своих девать некуда, там на каждое твоё рассуждение три готовых лежит. Ты мне принеси две недели по своему отделению и две недели по любому другому. Рядом. В столбик.

- Понял.

- Тогда, - обронил Зотов. - Тогда я, может, и подпишу. Цифру наверху читают. Цифру нельзя переспорить, её можно только перепроверить, а перепроверять никто не любит, потому что для этого работать надо.

Крутов проводил меня до улицы.

Мы вышли из погреба на свет, и он остановился, щурясь и доставая папиросы.

- Ковалёв.

- Я.

- Вы понимаете, что вы сейчас сделали?

- Отказался от перевода.

- Вы отказались от перевода в штаб армии за неделю до наступления, - он прикурил, прикрывая ладонью. - Я за два года службы такого не видел ни разу. Люди в тыл зубами рвутся. У меня, между нами говоря, половина работы из этого и состоит: разбирать, кто как рвётся и какими способами.

- Я не в тыл рвусь.

- Я заметил, - он выпустил дым в сторону. - И вот это для меня, честно сказать, страннее всего остального. Страннее ваших рук, ваших слов и вашего почерка.

Я промолчал.

- Ковалёв, - Крутов посмотрел на меня. - Я вам сейчас скажу одну вещь, а вы её не повторяйте.

- Слушаю.

- Я про вас думаю уже три недели, - он затянулся. - И у меня две версии. Первая: вы очень способный мальчик, которого крепко приложило и у которого от этого что-то в голове сдвинулось в хорошую сторону. Такое бывает, я в книжках читал.

- А вторая?

- А вторая мне не нравится, - произнес он. - И я её вам не скажу.

Он бросил папиросу и