Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

- Я знаю.

- Ни хрена ты не знаешь. У нас за прошлый месяц две штуки не сошлись, так на меня такую бумагу написали, что я до сих отписываюсь. Мне их с завода везут, а не из воздуха берут.

- Ерофей Ильич.

- Ну?

- А ежели их списать как порченые?

Панкратов долго молчал, ковыряя ложкой в котелке.

- Порченые, - Панкратов поскрёб под пилоткой. - А чего с ними сталось-то?

- Дык отсырели, - я пожал плечами. - Лежали в ящике, ящик подмок. Доски разбухли, дерево повело. Такие ставить нельзя, они не сработают.

- И правда нельзя, - согласился старшина. - Это ты складно придумал.

- Я не придумал. Оно так и бывает.

- Оно бывает, - обронил он. - А у нас, между прочим, третьего дня ящик в лужу уронили, когда с повозки сгружали. Витюхин ящик, я его тогда матом крыл.

Он поднялся и понёс котелок мыть.

- Приходи вечером, - бросил через плечо. - Будет тебе двадцать коробок. Только вот что, Ковалёв: ежели кто спросит, ты их у меня не брал, а нашёл. Понял?

- Понял.

- Ни хрена ты не понял, но это неважно.

**

Первый день был позорный.

Я закопал в песке двадцать пустых коробок - по-разному, с разной глубиной, с разным грунтом сверху, - и разметил площадку колышками.

Закапывал я их часа три, и это, надо сказать, отдельное искусство, которому меня в той жизни никто не учил.

Закопать так, чтоб не нашли, - легко. Закопать так, чтоб нашли, но не сразу, - трудно. А закопать двадцать штук с нарастающей трудностью, чтоб человек шёл и постепенно упирался, - на это у меня ушёл весь запас воображения.

Первые пять я положил почти на виду: бугорок, просевшая земля, трава другого цвета. Это чтоб человек нашёл и обрадовался.

Вторые пять - поглубже и поаккуратнее.

Третьи пять - с хитростью: одну под коровьей лепёшкой, засохшей ещё с довоенных времён, одну под кустиком полыни, который я пересадил вместе с корнем, одну в старой колее от телеги.

Последние пять - так, как поставил бы я сам, ежели б всерьёз.

Потом собрал отделение.

- Значит, так. Полоса сорок метров. В ней двадцать штук. Задача: пройти и найти всё.

- За сколько? - деловито спросил Прохоров.

- Время не считаю. Совсем.

- Как это не считаете? - не понял Фрол.

- А вот так. Хоть до вечера ползай. Мне нужно, чтоб ты нашёл, а не чтоб ты быстро.

Ливенские переглянулись.

Такого им, судя по всему, ещё не говорили. В обозе, я полагаю, им всю жизнь говорили ровно наоборот.

Первым пошёл Прокудин.

Он полз добросовестно, тыкал щупом старательно и через сорок минут вылез с четырьмя.

- Четыре, - доложил он, отряхиваясь. - И то две наугад.

- Иди ещё раз.

- Дык я ж прошёл!

- Иди ещё раз, Иван Гаврилыч. Полоса та же.

Он пошёл ещё раз и нашёл семь.

- Семь, - обронил он, и на этот раз в голосе у него было что-то новое. - Товарищ командир отделения, а как же так? Я ж по одному месту ходил.

- А вот так. Ты в первый раз глядел, где может лежать. А теперь начал глядеть, где земля другая.

- Дык я не глядел, я щупал!

- Ты глядел, Гаврилыч. Ты просто не заметил, что глядишь.

Фрол за первый заход нашёл две.

Кузьма - одну.

Степан - ни одной, зато прошёл полосу за двенадцать минут и очень этим гордился, покамест я не объяснил, что двенадцать минут для сорока метров - это не скорость, а способ самоубийства.

Гриша нашёл девять с первого раза.

Тагир не нашёл ничего, но зато, когда вылез, молча показал мне ладонь.

На ладони лежала пуговица.

- Это чего? - не понял я.

- Там было, - обронил Тагир и показал на полосу.

Пуговицу я туда не клал. Она лежала в песке с довоенных времён, и он её нашёл щупом, потому что она давала не тот звук.

- Юсупов.

- Да.

- Ты почему коробки не нашёл, а пуговицу нашёл?

Тагир подумал секунд десять.

- Коробка большая, - выговорил он наконец. - Я думал, я её сразу увижу. Не смотрел.

И я понял, что он мне только что объяснил всё про эту работу.

К третьему дню в карьере стало людно.

Но сперва я должен рассказать, чему я их учил, потому что без этого непонятно, за чем они ходили.

Учил я трём вещам.

Первая - глядеть вдоль земли, а не сверху.

Это оказалось труднее всего, потому что человек устроен глядеть сверху вниз и переучиваться не хочет. Я их заставлял ложиться щекой на песок и смотреть вдоль полосы против света.

- Ковалёв, я так ничего не вижу, - жаловался Фрол.

- А ты не смотри. Ты жди.

- Чего ждать-то?

- Покамест глаз привыкнет. Он у тебя сейчас настроен на общую картину. Ему полминуты надо, чтоб перестроиться.

Фрол лежал полминуты и вдруг подскакивал:

- Ой! Ой, а вон бугорок!

- Вот.

- Дык он же плоский совсем!

- Он не плоский. Он на два пальца выше остального. Ты его стоя не увидишь никогда, а лёжа увидишь.

Вторая - искать не мину, а место, где земля другая.

- Ты, Кузьма, чего ищешь?

- Дык коробку.

- Не ищи коробку. Ты её не найдёшь, она в земле, её не видать.

- А чего искать?

- Ищи, где трава гуще. Где земля рыхлее. Где просело. Где натоптано, а рядом не натоптано. Коробку тебе покажет земля, а не ты её найдёшь.

Кузьма долго думал.

- Мудрёно, - заключил он.

- Ты в лесу грибы собирал?

- Собирал.

- А как? Ты гриб ищешь или место?

Он остановился на полуслове.

- Место, - выговорил он с изумлением. - Я ж место гляжу. Где мох такой, где ёлочка молодая, где солнце сбоку. А гриб он уж потом сам вылезает.

- Вот. И тут так же.

С того дня Кузьма стал находить вдвое больше и всем объяснял про грибы.

Третья вещь была самая трудная, и я её не объяснял словами, потому что словами она не объясняется.

Я их учил останавливаться.

Человек, который щупает, всегда торопится. Не потому, что ему велели, а потому, что стоять на четвереньках