Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

нему подведены трубки, по которым подаётся … кислород, питательные вещества, отдельно подаётся ингибитор… Но всё это крепится к сосудам, к живым и не очень прочным тканям, сами понимаете, всё это не очень надёжно, так что постоянная качка — она вредна для органа.

— А ещё изменение температурного режима, — напомнила Розалия.

— Да, да, — соглашается с нею муж. — В общем, долгая транспортировка органа в АСС — это не совсем простое дело; станция, конечно, очень «умная», она сама контролирует все процессы… Но и за ней нужно следить, нужно знать, как реагировать на её сигналы. Может так случиться, что нужно будет корректировать работу станции или вводить нужные препараты в растворы.

«Вот мать их… Рогата жаба… А то мне в рейде больше делать нечего будет!».

Видимо, мысли Акима отразилась на его лице, и доктор сразу стал успокаивать казака:

— Но будем надеяться, что всё обойдётся.

И тут снова в их разговор встревает Розалия:

— Аким Андреевич, я не буду вам обузой и смогу взять на себя работу со станцией. Вам не о чем будет волноваться.

«Ну ты глянь, какая упорная! Решила переупрямить. Уже три раза сказал «нет», так всё равно лезет… Похлеще моей Насти будет!».

Тут Аким уже начал злиться от этой её настырности, и теперь уговаривать его было без толку, и он говорит ей холодно, почти зло:

— Сказано вам, дамочка, нет! Чего же вы настаиваете-то? Сколько ещё раз вам сказать нужно?

Пивоварова молчит. Надулась. А вот муж её снова заговорил:

— Вам тогда нужно будет к нам домой пойти, Розалия вам объяснит, как работает система, покажет вам препараты… Расскажет, какой в каком случае вводить, — и тут он глядит на жену. — Объясни, а потом всё ещё и запиши.

— Поняла, — отвечает женщина почти покорно. Почти.

— Всё, всё, распиши, чтобы он знал, на какой индикатор как реагировать, — и тут он оборачивается к Акиму. — Но будем надеяться, что никаких оперативных вмешательств в работу станции в дороге не потребуется. Этот аппарат создали великие умы, я, конечно, недолго его эксплуатирую, но за это время никаких эксцессов не было ни разу. В общем, будем надеяться… Или молиться.

Этот Пивоваров, этот врач, кажется Акиму и умным, и ещё и хорошим человеком, но одна мысль всё-таки не покидает казака:

«Ядрёный ёрш, на кой чёрт я со всем этим связался?».

Пока Саблин лежал в массажном кресле, а Пивоваров кое-как, буквально на пальцах, объяснял ему работу стазис-станции, Розалия ушла, а когда кресло остановилось, она вернулась уже в пыльнике и косынке.

— Аким Андреевич, я готова.

— Готова? — не сразу понял он, надевая гимнастёрку.

— У нас очень мало времени и очень много дел, — пояснила Розалия. — Сначала я хочу познакомить вас со станицей, а как стемнеет, поедем в дом Олега собирать то, что отобрали для поездки. Вы ведь всё ещё собираетесь уйти сегодня?

«Ух, Настёна, как узнает, что я в ночь уйти хочу, точно взбесится».

Саблин вздыхает:

— Ну тогда пойдёмте, а то и вправду времени мало.

Они приехали к дому Пивоваровых на её электрической машинке. И она, как нарочно, не стала загонять её во двор, а бросила на солнце возле забора. Дескать, на крыше панель солнечная пусть заряжается. Но это неправильно…

«Самое солнце на улице… А она… Нельзя так с техникой обращаться… Баба, одно слово».

Но учить он её не стал. Вылезли из машины, а тут как раз мимо кто-то проехал, стёкла тонированные. Аким не знал, кто за рулём, но Розалия помахала им рукой. Соседи, значит. Вот только Акиму это зачем? Чтобы вся станица знала, что он к врачихе домой заскакивает, пока врач на работе? Хотя на этих улицах его не все узнают, это среди рыбарей его пыльник примелькался.

«А, ладно, в станице тысячи глаз, разве от всех схоронишься? А если Настя начнёт спрашивать, так придумаю что-нибудь!».

Они прошли в дом, разделись, Розалия усадила Саблина за стол в гостиной, принесла стакан компота из холодильника и пепельницу.

И ушла, а пока он пил не самый вкусный, явно переслащённый компот и курил, женщина переоделась и вернулась к нему. Была она в красивом домашнем костюмчике и босиком… В руке блокнот с карандашом.

«Ну, свинарник или, к примеру, курятник, она в таком виде точно не убирает».

— Пойдёмте, Аким, — произнесла Пивоварова и повела его в хозблок.

Спустилась вниз первая, включила свет, из угла помещения принесла стул, поставила его рядом с бочкой, в которой была голова Савченко, указала на него Акиму: садитесь. И, откинув маленько дверцу, что закрывала мерцающий десятком разноцветных светодиодов пульт управления стазис-станцией, сказала:

— Постараюсь быть краткой, но начну самого начала.

И протянула Акиму блокнот и карандаш. Саблин машинально, не глядя, принял от неё писчие принадлежности, так как женщина в этот момент открыла ещё и большую крышку, что прикрывала стеклянную стенку резервуара. В резервуаре вспыхнула подсветка.

Жёлто-зелёная жидкость в этом свете придавала голове Савченко неестественный, неприятный оттенок. Аким не мог оторваться, всё смотрел и смотрел на голову… Вот так вот, трудно было сказать, жив его старинный товарищ или нет. Веки чуть приоткрыты, глаза закатил, рот тоже приоткрыт. Кажется, человек спит. Его лоб и виски стянуты креплениями, а снизу, в срез шеи, между прозрачных трубок чернеет штатив. Кажется, что голова насажена на него. Не сказать, что Савченко не изменился. Но так же, как в детях женщины угадывают следы родителей, говоря потом: ну вылитый отец, так и Саблин узнал в этой голове черты человека, с которым провёл самые яркие годы своей жизни.

«Ну что, дурень? Допрыгался? Всё хапал и хапал, мало тебе всё было, всё успокоиться не мог. Возись теперь с тобой», — разглядывая зеленоватое лицо, без всякой злости думал прапорщик.

⠀⠀

Глава 35

«В общем-то, тут всё не так уж и сложно…».

— Тридцать один и семь, — начинает она, показывая цифры на дисплее, — для стазиса это идеальная температура, но за этим станция следит сама. Это я просто показала вам, чтобы вы знали. Главное, чтобы у станции был постоянный доступ к энергии, — Розалия открыла дверцу в основании «бочки». — Вот тут аккумуляторы. А ещё нужно помнить, что температура тканей органа понижена, любые бактерии этому будут очень рады, поэтому полная, — женщина выразительно повторила: — полная стерильность. В общем-то, тут всё не так уж и сложно…

И после вводной Пивоварова начала обучение, и это было понятно, но после началось… Главное — питание