Читать книгу - "Падение - Марк Дж. Грегсон"

ответил на эти обвинения, свалив планы вторжения на ложные разведданные лантийских лазутчиков. Затем он скормил нескольких ложных Мастеров своим люпонам».

«Конрад, откровение Обы сделало тебя легендой в Небесах», — говорит Элла. «Многие на Скайлендах верят, что тебя послали на верную гибель в Нижний мир, но Лантийская Республика все равно сдалась тебе».

«Но это несправедливо, — возражаю я, — они ведь сами хотели…»

«Ты охотно работаешь с другими», — отрезает Китон. «А король пытается все делать в одиночку».

Я замолкаю.

«Несмотря на последствия, вызванные действиями Фрейи и Обы, флот Ордена по-прежнему предан королю», — говорит Китон. «Ульрих также контролирует многие отряды горгантаунов. Он объявил всех Охотников, не присягнувших ему на верность, врагами Скайлендов. Когда его огромный флот приблизился к Венатору, Мастер Тереза планировала заставить нас всех преклонить колени. Но мы восстали против нее и вступили в сражение с Орденом в небесах. Однако мощь Ордена оказалась слишком велика, а хуже всего то, что наш собственный Мастер предавала нас изнутри».

«Тварь сбежала до того, как мы успели ее схватить», — горько бросает Родерик. «И остаткам флота Охотников пришлось оставить Венатор».

Я молчу, представляя эту битву и пожары, бушующие вокруг Академии Охотников.

«С другой стороны, — произносит Элла с некоторым удовлетворением в голосе, — ходят слухи, что король лишился руки».

«О, это моя работа», — отзываюсь я. «Точнее, Анха. Перед тем как он погиб».

Элла, Родерик и Китон недоуменно смотрят на меня, так что мне приходится объяснить им про своего коброна. Когда я умолкаю, Брайс касается моей руки.

«Я заметила, что его нет на твоей руке, но не хотела расспрашивать. Мне жаль».

«Надо полагать, король испугался дуэльных вызовов, — замечаю я, — потому и заморозил Меритократию».

Родерик кивает. «Да, и после этого взбунтовалось еще больше островов».

«Даже при таком сильном сопротивлении, — говорит мне Китон, — бросить вызов твоему дяде будет нелегко».

Она подходит к карте Скайлендов, висящей рядом с книжным шкафом. На ней отображены пять основных регионов: Северный, Восточный, Южный, Западный и Центральный. Проводит пальцем линию, очерчивая периметр вокруг острова Фрозенвейл на крайнем Севере. Рядом с Арктическими Воздушными Эфирами.

«Флот Ордена устроил здесь блокаду. Дядя, скорее всего, не примет твой вызов, если только он не будет объявлен публично — в таком случае, отклонив его, он рискует быть обвиненным в трусости. Нам придется прорвать блокаду. Проблема в том, что любые корабли, приближающиеся к блокаде, сбивают с неба».

«Придется пробиваться с боем», — говорю я.

«Верно», — соглашается Родерик. «Но даже если Паунд сможет убедить пиратского короля и Этвудов помочь нам, численное преимущество все равно останется колоссальным».

«Вот почему нам нужны Тальбы», — напоминаю я. «И для этого нам нужен Себастьян».

Мы все замолкаем. Разглядываю пиратские корабли за окном с огромными пушками, установленными на палубах.

«Какой он человек, этот пиратский король?» — спрашиваю я.

Родерик и Брайс переглядываются.

«Ну, он появился относительно недавно. Бывший пиратский король, — Брайс указывает на длинный военный корабль, летящий параллельно с нами, — его зовут Уэстон. Он был их лидером в течение десятилетия, но был смещен, когда он и его корабли оказались в окружении превосходящих сил. Если бы Уэстон по-прежнему был королем, мы бы никогда не обратились к пиратам за помощью».

«Конрад, — произносит Китон, — вообще-то ты встречался с новым пиратским королем несколько раз».

«Правда?»

«Ну да», — отзывается Родерик, чеша затылок. «Насчет нового пиратского короля… Он отец Паунда».

ГЛАВА 42

«Гладиан» стремительно мчится сквозь ночь, держа курс на остров Себастьяна.

Я стою на палубе у носа, подняв воротник. Вообще-то мне следовало бы спать в гамаке, который Родерик соорудил для меня в комнате отдыха, но я ворочался с боку на бок от мысли о том, что ужасный отец Паунда, Агресс от Этвуда, контролирует всех этих горгантаунов. Они ведь могут прикончить меня в любую секунду.

Успел ли Стагг доложить ему, что я жив?

Позади меня, ближе к корме, Есения стоит у штурвала и уверенно ведет нас во главе пиратского флота. Ее широкие плечи кажутся еще более рельефными, чем когда мы виделись в последний раз несколько месяцев назад. Должно быть, она стояла за штурвалом без перерыва все это время. Мы с Ес никогда не были близкими друзьями, но я уважаю ее мастерство пилотирования и деловой настрой.

За нами следуют сорок четыре корабля, включая мою эскадру. Пиратские суда выстроились плотным кольцом вокруг «Имперуса». Шлем церебрауна в командной рубке этого судна управляет всеми тварями поблизости. Если с кораблем что-то случится, приказы Агресса уже не будут иметь значения. Все тридцать массивных горгантаунов мгновенно одичают и набросятся на нас.

Я выдыхаю.

Мы проносимся сквозь облака, плывущие вокруг палубы. Внезапно Отто раздраженно связывается с Ес, требуя, чтобы она подняла корабль, потому что он не видит, что чистит.

«Палуба и так достаточно чистая», — говорит Ес. «Иди спать, швабби».

«Я еще не закончил».

Ес вздыхает и поднимает корабль выше. Отто бормочет слова благодарности.

«У тебя новая дуэльная трость», — раздается голос из-за спины.

Оглядываюсь. Сестра подходит к перилам и встает рядом. Она настороженно разглядывает многочисленных горгантаунов вокруг. Это исполинские твари с толстыми гребнями вокруг голов, иссеченной в боях чешуей и невероятно острыми хвостами.

«Я выбрал ее на Ренасенте», — говорю я, отстегивая трость от пояса и протягивая ей. Элла пару раз прокручивает оружие в руках, проверяет на излом и возвращает, одобрительно кивнув.

«Набалдашник в виде проулона. Интересно. А где трость отца?»

Запинаюсь, чувствуя укол вины, прежде чем признаться, что потерял фамильную реликвию. Она молчит, и я уже готовлюсь услышать колкое замечание. Но вместо этого она нежно хлопает меня по плечу.

«Мне очень жаль, Конрад».

Смотрю на нее и поражаюсь, как сильно она выросла как личность. Утешает меня. Проявляет сострадание.

«Твоя новая трость тебе идет, брат. К тому же ты все равно не смог бы пользоваться отцовской на Ренасенте. Она слишком узнаваема. Рано или поздно тебе пришлось бы расстаться с ней, чтобы начать писать собственную историю. Именно это ты сейчас и делаешь. Я верю, что отец был бы горд тем, что его трость так долго оставалась с тобой».

Качаю головой, глядя на нее.

«Что?» — спрашивает она.

«Я горжусь тобой».

«С чего бы? С того, что подняла тебе настроение?»

«При нашей первой встрече после долгой разлуки ты бы ни за что не стала утешать других. Это было бы ниже твоего достоинства».

«Это из-за дяди». Она отворачивается и провожает взглядом извивающихся змеев вокруг. «Но я больше не