Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

Может, они хворые умом, а может, забулдыги какие. А то женишься… неизвестно на ком, потом всю жизнь будешь маяться. Или ты, что, жениться не собирался?

— Не знаю я ничего, — отвечает Юрий. — А звали её Нелли.

— Нелли? — переспрашивает прапорщик, удивляясь такому редкому имени. Редкому настолько, что он и не слыхал такого.

— Да, Нелли Романовская.

— Ядрёный ёрш, Нелли… Заковыристое имечко, — отец глядит на сына и видит, что тот действительно расстроен. — И что же, красивая она, что ли?

— Красивая, — кивает сын.

— И откуда же она такая красивая приехала?

— Да не знаю я, — отвечает сын устало.

— Дурак дураком, — опять злится Саблин. — Простых вещей не знаешь. Ни о родителях не спросил, ни о месте рождения, ни о семье… О том о первом спрашивать нужно… А ещё из-за книг не вылезает. И что, она теперь пропала?

— Пропала. Медсёстры говорят, что нет её, вещи какие-то остались, а самой её нет, на смену не вышла, — объясняет Юрка так, как будто жалуется отцу.

— А давно она в госпитале работает? — спрашивает Аким.

— Да нет, — отвечает Юрий. — Неделю.

— Неделю? — переспрашивает прапорщик.

— Ну, не знаю, неделю или дней десять.

И тут прапорщика словно осенило.

— Неделю, говоришь? Слушай, Юрка, а ты её домой сам приглашал?

— Да нет… — вспоминает сын. — Были в клубе… А она всё спрашивала… Ну, про то, как врачом стать. И я ей сказал, что нужно учиться всё время. А она спросила: ты и дома учишься? Я сказал, что везде учусь. И она сказала, что хочет посмотреть, как я живу. Я сказал — ну так пойдём, я тебя родителям покажу. Сказал, что мать рада будет. А она чего-то застеснялась. А тут вы как раз сказали, что к Антонине уезжаете… Ну, как вы сказали, что уезжаете, я ей и сказал, и она согласилась прийти в гости.

«Матери показаться застеснялась, а ночевать приходить — уже нет. У наших девок так всё было бы наоборот».

— Юрка, — снова спрашивает Аким. — А какая она из себя?

— Говорю же, красивая.

— Ну, какая красивая? Белая, рыжая, чернявая? Лет сколько?

— Семнадцать. А сама… Чёрненькая, брюнетка, — со вздохом вспоминает сын. — Вся такая… Комбинезон у неё весь в обтяжку.

— Комбинезон в обтяжку… Ну понятно, — говорит Саблин. — Ты давай не думай про неё, девка-то, видно, неприкаянная, из шалав; как женишься, так про неё и не вспомнишь. Доедай и спать иди. Завтра не проспи в госпиталь.

— Ладно, — невесело отвечает сын. — Не просплю.

— Тарелку за собой помой, а то мать тебе утром задаст, — Аким давит в пепельнице давно потухший окурок.

— Ладно, — повторяет сын, — помою.

В два часа утра, ещё не позавтракав, он взял коммуникатор и написал: «Когда можно прийти на процедуры?».

Саблин думал, что Розалия Пивоварова ещё, наверное, спит, но та ответила почти сразу: «Принимаю с пяти часов. Приходите, как только сможете».

«Зайду в полк и после к вам», — пообещал он. И стал завтракать. Как раз и Олег, и Юрий к завтраку вышли. Только Наталья спала ещё.

Олег, как всегда, с утра бодр, болтает о лодке и о рыбалке. Потом собирается в школу. А старший как будто и не спал.

— Заучился совсем, — решает Настя. — Юрка, ты хоть отдыхай иногда.

— Да отдыхаю я, — бурчит сын и, взяв кусок свежего хлеба, уходит.

— Чего это с ним? — не понимает мать. И глядит на мужа, ожидая от него пояснений.

— С девкой вроде не сложилось, — отвечает Аким и тоже встаёт.

Мать охает: ещё один нож в материнское сердце; и, конечно же, она идёт за сыном — выяснять подробности и успокаивать своего ненаглядного старшего сыночка.

⚘ ▪ ⚘ ▪ ⚘

Он готовился к следующему разговору, думал, выйдет он непростым, да и как он мог выйти простым, если командир подразделения на моменте формирования собирается в отлучку. В повторную. Ясное дело, что вышестоящему офицеру это понравиться не могло. В общем, дожидаясь Коротковича, он думал, что ему скажет. Слова подбирал. В конце концов, если сотник не разрешит ему отлучиться из части… Ну, что тут поделаешь, Саблин был готов писать рапорт.

А разговор у них вышел быстрый. Едва прапорщик сообщил командиру, что ему необходимо отлучиться, так начальник и спросил у него довольно спокойно:

— Другого времени для своих дел выбрать не могли?

— Никак нет, мог бы, так отложил бы. Дело безотлагательное. Спешное.

И тогда сотник задал неожиданный для Саблина вопрос:

— На взводе собираетесь Каштенкова оставить?

Это, кажется, волновало командира сотни больше, чем отлучка самого взводного.

— Так точно, — отвечал Саблин. — У меня к нему претензий нет. То, что смотр прошёл без замечаний, — это его заслуга.

— Полагаете? — с удивлением и сарказмом замечает командир.

— Так точно, полагаю.

— Значит, вы в нём уверены? — снова спросил Короткович. — Между прочим, у вас во взводе есть толковый человек, командир первого отделения приказной Ковальчук. Опытный казак, шестнадцать призывов за плечами. Думали о нём как о своём заместителе?

«Опять он на Сашку наваливается, что-то невзлюбил он его».

Но своего товарища Саблин сдавать не хотел.

— Да нормальный Каштенков человек, не хуже других, — прапорщик думает, что ещё добавить Сашке в плюс; хотел ещё сказать, что Саня в бою никогда не подводил, но сотник опережает его:

— Ваше право. А насколько собираетесь отлучиться?

— Недели на две.

— То есть как в прошлый раз.

— Так точно. Постараюсь управиться.

Больше вопросов у сотника не было, и Саблин пошёл в оружейку, там Кудесов показал ему его новый шлем. Он был готов.

Аким примерил шлем, и Иван, учтя его пожелания, пообещал прапорщику, что подгонит шлем к завтрашнему дню.

— До обеда сделаю.

Время у него было. Можно было сесть в столовой, выпить чая, поговорить с казаками, но, странное дело, он не хотел встречаться с Сашкой. То, что он не брал его с собой в рейд, судя по всему, задевало его товарища. В общем, Аким покинул здание полка и отправился в госпиталь.

Пивоварова — она разговаривала с кем-то из медперсонала — увидав его в коридоре, помахала ему рукой и тут же пошла к нему. При этом улыбалась, как будто рада была его видеть. Не скрывала радости. В этом было что-то… необыкновенное. Она словно специально нарушала все неписаные правила общения, принятые в казацком обществе. Да, она вела себя как городская — или те женщины, что живут в больших и богатых станицах.

Розалия открыла дверь своего кабинета.

— Заходите, прапорщик. Ну, как съездили, как ваша дочь?

— Нормально съездил, — лаконично отвечал ей Аким. Ну не будет же он