Читать книгу - "Чужое лицо 2 - Владимир Георгиевич Босин"

«Ленкоме». Через три недели должна выйти программа, посвящённая новому спектаклю и вообще творческому пути театра. А сегодня там будут показательные выступления. Так они называют юбилей кого-то из старожилов. Ну а после официальной части планируется небольшой капустник.

Видя мою недоумённую. Физиономию девушка пояснила, — ну капустник…у вас не было ничего похожего? Это шуточное весёлое представление, где артисты будут шутить и делать пародии. Чисто для внутреннего круга.

— Ясно, а мы как попадём в этот самый круг?

— Так я же объяснила, мы группа с телевидения. А ты мой помощник.

Заходили мы со служебного входа, — а это мой ассистент, — и в меня небрежно ткнули рукой. Я лишь пригнул голову и поправил ремень сумки, а которой находился относительно небольшой магнитофон для записи интервью с главным режиссёром.

Да, это совсем другой театр, никакой тожественности вестибюля и главного зала. Ковровая дорожка глушит наши шаги, я же с интересом осматриваюсь — все стены увешаны фотографиями спектаклей, пожелтевшими афишами и портретами актёров. Некоторых я узнал, Ольга уверенно торила нам дорогу, с нею здоровались, а вот меня игнорировали начисто.

Это был простой репетиционный зал. Высокий потолок, огромные окна, потёртый деревянный пол, вдоль стен — штабеля старых венских стульев и сложенных декораций. У дальней стены стоял рояль, накрытый тёмным чехлом.

На середине помещения были составлены вместе несколько столов, там стояли бутылки с напитками и нехитрая снедь в виде бутербродов и колбасной нарезки.

Но народ кучковался в противоположном углу. Там расставлены стулья в несколько рядов, вольготно сидят и стоят сами актёры. А на небольшой импровизированной сцене восседает за столом театральное начальством.

На нас никто внимания не обратил, в воздухе умеренный многоголосый гул. Я бы сказал, что человек сорок тут наверное собралось.

Оля склонилась ко мне и называет сидящих за начальственным столом.

— В центре — это Марк Захаров, их главный режиссёр. Рядом Пельтцер и Леонов. С другой стороны, по-моему, Ларионов. Ну а этот, который цветёт и пахнет — видимо юбиляр. То ли художник-постановщик, то ли хормейстер.

Глава 4

Разумеется, меня больше интересовали те, кого я неоднократно видел по телевизору и на экранах кинотеатров. Вон Евгений Леонов, в первом ряду Инна Чурикова, она склонилась к молодой и красивой женщине. Так это же сама Ирина Алфёрова, что играла Констанцию в «Трёх мушкетёрах». Большинство артистов я не признал несмотря на то, что Ольга назвала их фамилии. А вот стоящих и оживлённо беседующих Збруева и Янковского узнал. Караченцев вообще собрал возле себя целую группу из молодых девчонок и на пару с Абдуловым веселят общество.

Надо отдать должное, с говорильней тянуть не стали. Несколько человек толкнули заздравные речи, потом представитель профкома вручила юбиляру что-то, похожее на большие напольные часы и народ дружно потянулся к столам.

— Ольга Николаевна, Марк Анатольевич сможет поговорить с Вами через десять минут. У вас всё готово? — это женщина-администратор нашла нас и заговорщицки пригласила товарищей с телестудии заняться делом, рад которого мы сюда и пришли.

Но ждать нам пришлось намного дольше, нас усадили за самый крайний столик и предложили перекусить. Лично я проголодался и выбрал бутылку с минералкой и пару приличных на вид бутербродов.

— Так, Лёша, мне ты там будешь только мешать. Так что приобщайся к высокому искусству. Много не пей и к молоденьким артисточкам не приставай. В общем жди меня, — Ольга встала и пошла за сопровождающей на выход из помещения.

Мне осталось лишь приглядываться, как ведут себя любимцы страны в непринуждённой обстановке.

А точно так, как и остальные. Вот разве что никто не торчит за столом и не накачивается дармовым спиртным. С ним кстати тут небогато. Видимо артисты умеют веселиться и без этого.

Вон Караченцев раздобыл гитару и бренчит на ней, труппа театра разбилась на кучки и активно общаются. Слышны взрывы смеха, он перекатывается негромкими волнами по залу. Тут и анекдоты, и забавные случаи на гастролях. Евгений Леонов, разумеется, в центре внимания. Шанина с Алфёровой обсуждают свои дамские заботы, как обычные женщины на корпоративе.

Атмосфера в зале абсолютно непринуждённая, возможно — труппа радуется предстоящему выходному. А тут ещё кто-то включил магнитофон и зазвучала ритмичная дисковая музыка и появились предложения потанцевать. Но мэтры и те кто постарше не особо хотели покидать свои уютные стулья и пара девушек из молодых артисток или ассистенток начали со смехом тянуть народ из-за столов.

— А тебе что особое приглашение нужно, — меня бесцеремонно потянули на центр зала, где десяток активистов обоего пола изгибались и притоптывали в такт музыке. Забавно смотреть, как Ирина Алферова чуть в стороне пританцовывает, делая волнообразные движения тазом и вяло работая согнутыми в локтях руками. А вот меня взяли в оборот три девицы, эти явно сработанная банда. Потому что двигались они удивительно слаженно. Шаг в сторону — поворот, лёгкий прыжок, одновременно согнутые колени и хлопок в ладоши над головой. Снова поворот, быстрый полукруг, и все трое, смеясь, будто по команде опускались почти до пола, показывая немалую гибкость. Народ расступился и подбадривает эту троицу. Наверняка домашняя заготовка.

Ну, а так как с двигательной памятью у меня всё в порядке, я решил пристроиться к ним. Это однозначно лучше, чем медленно притоптывать вместе со всеми.

К концу песни мы почти сработались и даже менялись местами, а мне удалось даже кое-чем их удивить.

— И откуда ты у нас такой красивый взялся? — зазвучала медленная мелодия, кто-то вернулся за стол, а меня подхватила одна из девушек.

— Ты хореограф? Больно пластика у тебя своеобразная.

Мне осталось только улыбнуться и прокрутить девушку вокруг оси:

— Нет, я типа помощника звукорежиссёра. Мы с телевидения и моя коллега берёт сейчас интервью у вашего главного.

— У Захарова? Что-то ты не похож на телевизионщика.

— Да я, собственно, тут оказался случайно. Вообще-то я художник.

— Серьёзно, а ещё ты космонавт и дирижёр Большого театра…

— Нет, честно. Я окончил художественное училище и сейчас стажируюсь в мастерской академика Никитского.

— Не знаю такого, а танцевать где научился?

— Нигде, сам для себя больше танцую.

Девушка была удивительно приветлива и с нею легко общаться. Высокая и тоненькая как тростинка. Ей на первый взгляд лет двадцать пять, длинный светлый волос собран в пышный хвост. Глаза такого редкого льдистого оттенка, симпатичное немного скуластое лицо, пухлые задорные губки и смешливые глаза. Лицо очень живое и выразительное. Всё это убойное сочетание так на меня подействовало, что, когда после медляка она снова потащила меня за руку в круг, я пошёл как телёнок. Но на сей раз не стал никого копировать, наоборот на несколько секунд замер, приводя мышцы