Читать книгу - "Чужое лицо 2 - Владимир Георгиевич Босин"

всего два способа проводить досуг. Это кроссворды и просмотр телепередач. Всё, поэтому в те вечера, когда погода не позволяет побегать, я устраиваю себе музыкальную разминку. Ну это я так называю данные упражнения.

На первом этаже общежития в самом конце коридора есть комната, которую почему-то называют «Красным уголком». И хотя стены у неё отнюдь не красные, я хожу туда заниматься. Ключ беру у нашей вахтёрши. Несколько лет назад у местного начальства возникла гениальная мысль организовать вечерний досуг проживающих в нашем общежитии. Бывшую кладовку отремонтировали, завезли немудрённую мебель, даже купили телевизор и…

Как всегда кто-то поторопился. Замысел был в том, чтобы народ не бухал вечерами в комнатах, а культурно отдыхал за чашкой чая и просмотром познавательных программ. Но у нас чисто мужская общага и парни предпочитали в комнате с комфортом смотреть футбол, пить пиво, курить и ругаться на мазилу-нападающего и продажного судью. А вместо этого их зачем-то согнали в одну комнату и заставляют пить обычный чай под передачу о Советском балете. Идею очень быстро похоронили, столы и стулья раздали по комнатам, телевизор поставили в вестибюле и единственно ценной вещью в этой комнате оказался старенький проигрыватель и стопка грампластинок.

Вот я и очистил себе место в центре комнаты, прибрался и включая бодренькую музыку в стиле диско, делал свою разминку.

Ничего такого, кое-что из прошлой жизни. После такой часовой тренировки я сразу шёл в душ, самочувствие от движения под музыку подлетало на невиданную высоту. А ещё мне нравилось то, что мне никто не мешал. Народ у нас преимущественно творческий и в этот закуток никто не лез.

С Ольгой часто встречаться не получалось. Если честно дело тут не в ней, а во мне. Я инстинктивно избегал общих прогулок, где мы бы оставались наедине. Девушка что-то там себе надумала и постоянно вторгается в моё личное пространств. То коснётся моей руки, может провести ладошкой по щеке, типа я чем-то запачкался. У неё маниакальная необходимость заполнять собою всё моё существование. Она зачастую активно приглашает меня к себе домой, а ещё у неё масса близких подружек, у которых постоянно что-то хорошее происходит. Дни рождения, свадьбы и прочие праздники. И, конечно же Ольге требуется провожатый и охранник. А то она бедная потеряется и её любой сможет обидеть.

А вот у меня такой необходимости совсем нет. Да, мне нравится проводить с девушкой время, но не более того. Поэтому у меня всегда масса отговорок и совсем нет времени на встречи. Всё забирает работа, без остатка. Но вот выбраться в Третьяковку или в один из московских театров — это я всегда «за».

— Техника неплохая, но какой идиот тебя учил так рисовать, — это была первая реакция наставника на мою дипломную работу.

— Посмотри, ты прорисовал передний план вплоть до травинки, средний тоже и ведь дальний также испорчен. А где, я спрашиваю, воздух?

Спорить с Никитским бесполезно, поэтому я просто переминался с ноги на ногу и внимал.

— Ты не пишешь картину, ты инвентаризуешь действительность. Пойми же, чудак человек. Человеческий взгляд так не видит. Он выделяет главное. Если одинаково подробно писать всё — взгляд теряется и композиция распадается. Запомни — художник обязан не копировать мир, а управлять вниманием зрителя.

Такова была его реакция тогда осенью, при поступлении в его мастерскую. А вот по происшествию нескольких месяцев, когда мы уже заканчивали его огромное полотно, мэтр изменил своё отношение ко мне. Он перестал меня унижать при всех и даже где-то приблизил к себе.

Настолько, что разрешил самостоятельной выбирать сюжет новых работ. Вот я и преподнёс ему небольшую картину «Александр Невский после ледового побоища». Выполнена в моём фирменном стиле, детали были мной изучены ещё в прошлой жизни, только теперь я создал картину исключительно с помощью своей кисти и натуральной палитры с красками.

Мастер рассмотрел её с разных углов зрения, подобрав наиболее удачный свет замер:

— Такое ощущение Алексей, что ты боишься доверять зрителю. Вот всё есть, и цвет и перспектива. Но ты пытаешься всё разжевать, а где же тайна? Где место фантазии?

Он опять отошёл чуть подальше, — но что-то стоящее тут имеется. Персонажи выглядя так, будто ты писал с натуры. Есть ощущение личного присутствия, вроде как сам находишься внутри картины.

При всём при этом Никитский разрешал мне пользоваться своими материалами, но исключительно в нерабочее время. А так я по-прежнему делал черновую работу, помогал мэтру с его картиной и занимался как и все остальные рутиной. То есть как стажёр я вместе с ребятами работал над этюдами и копиями. А вот когда все уходили, доставал из угла накрытый тряпкой мольберт и пока был хороший свет рисовал то, что мне было ближе. И когда у меня уже образовалось пять картин, неожиданно мэтр полез зачем-то в тот угол и выволок их на свет божий.

— Соколов, если ты намерен продолжать заниматься своими вещами, будь поэкономней с материалами. Холсты то казённые, — но сказано это было для порядка и тон вполне добродушный.

— Опять этот XVII век?

— XVIII.

— История сейчас не пользуется спросом. И ещё — купите альбом по русскому оружию этого времени. Если уж пишите исторические вещи, не ошибайтесь в мелочах.

Больше чему уверен, что как раз мелочи у меня абсолютно достоверны. Скорее в альбоме есть неточности. Но Никитскому знать об этом не обязательно. Радует уже то, что он не запретил мне «мазню про императорскую Россию».

— Лёша, я взяла на вечер билеты на спектакль. Это улёт, вся Москва стоит в очередях и ищет случайный билетик. Цени, а я смогла достать парочку. Так что в семь у «Ленкома», смотри — не опаздывай.

Я не знаю, что меня больше поразило — скромный, почти домашний интерьер театра или настоящее вечернее платье моей спутницы. Просто я привычно выглядывал девушку в джинсах или простой юбке, вылезшей в помятом виде из переполненного троллейбуса. А тут подъехала чёрная «Волга» и водитель церемонно открыл заднюю дверь.

Сначала показалась голая до бедра ножка, затем вылезла Полипова. На ней длинное тёмно-синее платье с разрезом по ноге и наброшенная на плечи белая шубка. Тонкая нитка жемчуга на груди и высокая как у фотомодели причёска. Девушка царственным жестом подала мне руку и мы поднялись по ступенькам в тёплое нутро вестибюля.

И этим восхищается вся Москва? Я в недоумении. Убогие чисто условные декорации, небольшой оркестр и примитивные светоэффекты. И ведь это не обычная постановка Чехова. Это рок-опера «Юнона и Авось», обещаны навороченные спецэффекты и новшества.

Но ни голограмм, ни объёмного звука, ни богатых декораций. Минут