Читать книгу - "Искупление - Стивен Бакстер"

только это и знания, все, что можно было бы узнать о ксили и более широкой вселенной, частью которой был этот вид.

И именно поэтому Гэа был спроектирован таким, каким он был: как платформа, предназначенная для сбора и усвоения данных, поскольку флотилия пересекала пространства, никогда ранее не посещаемые человечеством. На Коши и Айленде люди готовились к войне. На Гэа их коллеги учились сражаться. Таков, по крайней мере, был план.

Проблема была в том, что Гэа отклонялся от миссии. Когда Джофиэл материализовался внутри Гэа, он оказался лицом к лицу с Фламмарион Грантт.

Лицом к ней и стоя рядом с банком спящих.

Капсулы, похожие на гробы, двадцать штук, из белого материала, похожего на керамику, каждая смутно повторяла форму инертного человеческого тела, которое в ней находилось, сложенные в порядке, который всегда напоминал Джофиэлу (или его шаблону) катакомбы под Древним Римом. В этих гробах находились тела не мертвых, а спящей человеческой команды: шаблоны виртуалов активной команды Гэа, включая Фламмарион, сестру Вайнбаума, и самого Вайнбаума.

Фламмарион, падчерице Джека Грантта, защитника местных форм жизни на Марсе, было двадцать два года, когда Гэа и остальной флот покинули холодную Землю. Итак, физически ей сейчас было под тридцать. Офицер, в чьей команде состоял Вайнбаум, она была одета в черный комбинезон с серебряной окантовкой, дизайн которого основывался на стандартной одежде управляющих, небольшой группы влиятельных и в целом доброжелательных личностей, которые под главой Гарри Пула руководили человечеством во время кризиса холодной Земли. На Коши и Айленде Уорд вскоре наложил вето на этот дизайн в пользу более практичных и хорошо заметных алого и синего цветов. Но, размышлял Джофиэл, на корабле, заполненном только виртуальными людьми, в таком цветовом кодировании не было необходимости.

В этой виртуальной форме Фламмарион была нестареющей — но на самом деле, с ее тонкими чертами лица и зачесанными назад светлыми волосами, она могла быть намного старше, подумал Джофиэл, хотя он и не был уверен, какой инстинкт создавал у него такое впечатление. Не была ли она слишком идеальной — это смоделированное лицо слишком симметрично, чтобы быть по-настоящему убедительным? И он подумал, что в ее изображении была какая-то живость, почти как если бы ее контуры были очерчены сплошной линией. Как если бы она была более реальной, чем физический фон. Более насыщенной информацией…

— Мистер Пул? Майкл?

— Прости. Замечтался. Возможно, немного сбит с толку этим переходом.

Она протянула руку, которую он пожал. Виртуальная плоть против виртуальной плоти, совершенно убедительно.

— Всегда рада снова видеть вас, Майкл. Я часто думаю о вашем визите на Хирон после Перемещения. Тогда жизнь для меня была несколько проще.

— И для всех нас. — Он отпустил ее руку. — Но зови меня Джофиэл.

Она нахмурилась. — Если хотите.

— Это противоречит протоколу, я знаю. Процесс моей проекции был, ммм, ошибочным.

— Если хотите, мы могли бы перепрограммировать…

— И вылечить меня? Нет, спасибо. Уверен, что смогу выполнить работу, которую я, мой оригинал, поручил мне. Которая заключается в том, чтобы изучить ситуацию здесь.

И, думая об этом, он попытался дотронуться до панциря спального гроба поближе к руке. В отличие от квазиреальности его контакта с Фламмарион, его пальцы рассыпались на пиксели от острой боли.

Фламмарион нахмурилась. — Зачем вы это сделали? Вы причинили себе ненужный дискомфорт.

— Просто проверяю, что реально, а что нет.

Она обдумала это. Этим простым жестом он хотел подать ей сигнал, что он здесь с серьезной целью, чтобы задать трудные вопросы, и, похоже, это сработало.

В ответ она начала излагать то, что показалось ему заранее отрепетированным официальным отчетом или, во всяком случае, кратким изложением.

— Сначала я привела вас сюда, в банк спящих, поскольку предполагала, что статус команды из плоти и крови будет для вас приоритетом. Как вы знаете, нас двадцать человек, включая меня, или, скорее, мой шаблон. Проецируемые нами виртуалы офицеров и членов экипажа по замыслу ограничены сорока корабельными днями. В любой момент только несколько человек из экипажа, трое или четверо, достаточно бодры, чтобы проецировать новые виртуалы: замены, синхронизированные, обновленные и мотивированные заменить старые.

— Только трое или четверо за раз?

— Это все, что необходимо. Отдельный член экипажа может создать более одного виртуала, если требуется определенная способность или функция. Или иногда мы вызываем копии из хранилища резервных копий.

— То есть несколько копий отдельных лиц.

— Это не проблема. Мы не используем различные имена, как, очевидно, у вас, но у нас есть системы кодирования другого рода. Что касается самой Фламмарион Грантт, то моя регистрация…

Он поднял руку. — Уверен, что все это очень логично.

— И благодаря тому, что одновременно перемещается всего несколько физических людей, мы можем свести к минимуму инерционные толчки, от которых страдает корабль в целом.

— И именно поэтому вы запретили физические перемещения между кораблями. — Он знал теорию — сам ее разработал, — но все равно практическая реализация была поразительной. — Мы на тысячетонном звездолете, летящем со скоростью, близкой к скорости света. И один человек, совершающий пробежку по периметру жилого купола, действительно может нарушить необходимую вам стабильность?

— Это не просто процессорные комплексы. Мы также являемся инструментальной платформой. Мы ищем мимолетные следы, Джофиэл: темную материю и нейтрино, тонкую инфраструктуру космоса. Представьте себе нейтрино, которое могло бы беспрепятственно пролететь через световой год свинца, будучи возмущенным скоплением темной материи, которая сама взаимодействует с обычной материей только через действие силы тяжести… А мы должны отследить это отклонение.

— Например, мы пытаемся составить карту темной материи. Ее распределение по Галактике: она составляет большую часть объема Галактики по массе, но полностью невидима для человеческого глаза. Тонкий слой темной материи лежит в плоскости самой Галактики, в спиральных рукавах. Это хорошо известно. Но сейчас, за пределами, в гало, мы наблюдаем огромные, переплетенные башни…

— Башни. Какие-то сооружения?

Она улыбнулась ему. — Действительно. Похоже на усики, в некоторых местах спускающиеся в эту лужицу, которую мы называем Галактикой. Темная материя составляет основную часть вещества Вселенной; почему бы ей не содержать структуру? И я знаю, каким будет ваш следующий вопрос.

— Жизнь?..

— Некоторые из нас так думают. Если она существует, то жизнь в темной материи огромна, протекает медленно, и нам трудно ее распознать. Но опять же — почему бы и нет? Почему жизнь должна сохраняться только в этом тонком слое светлой материи, в котором мы обитаем?

— Однако это еще не все. У нас есть кое-что еще более интересное… хочу сообщить, — сказала она сейчас. — В данном случае с галактической плоскости, лежащей перед нами… Мы придержали это, пока не получим