Читать книгу - "Искупление - Стивен Бакстер"

пелену пикселей Джофиэл увидел, как Вайнбаум протягивает к нему руку. — Сэр, Джофиэл, не надо…

Он улыбнулся Вайнбауму и закрыл глаза.

5

Темнота.

Тепло.

Он пытался анализировать.

Он все еще стоял, но почувствовал что-то вроде толчка. Как будто его сенсориум сбросили с высоты обратно в его тело. Тепло на его лице было подобно солнечному свету. Как до Перемещения, когда Земля все еще жалась к своему Солнцу.

Он открыл глаза.

Зеленая трава, голубое небо. Люди ходят, разговаривают, слишком далеко, чтобы разглядеть или услышать.

Солнечный свет.

Он был в парке.

Джофиэл мог видеть уступы высоких древних небоскребов на краю парка, вперемешку с летающими в воздухе флиттерами. Невдалеке, за деревьями, он разглядел купол для улавливания углерода, сферу из сухого льда высотой четыреста метров, пятьдесят миллионов тонн углекислого газа, намертво вымороженного из атмосферы и, как он знал, защищенного двухметровым слоем каменной ваты. Долгое время после того, как исчезла какая-либо практическая цель, такие объекты оставались памятником ранним усилиям поколений, занимавшихся восстановлением. Поколения, размышлял он, которые спасли мир — мир, который Майкл Пул позже выбросил во тьму и холод, чтобы спасти его во второй раз.

Джофиэл знал это место. Пул Индастриз держала здесь офисы, как и во всех больших городах Земли. Мальчиком он приезжал сюда со своим отцом. Даже узнал древние следы наводнения на зданиях, оставленные здесь как памятники тяжелым временам.

Это был Нью-Йорк.

Он поднял лицо к солнцу и глубоко вдохнул. Запах цветущей вишни и свежескошенной травы. Небо было затянуто высокими пушистыми облаками. А за ними он увидел ползущие точки света: обиталища и фабрики околоземного пространства.

Но свет был заблокирован темной массой справа от него.

Он повернулся и увидел дерево — дуб, подумал он, судя по его тяжелым летним листьям. Кора была морщинистой, а обхват впечатляющим. Он отступил назад, чтобы получше рассмотреть, а затем еще дальше, пытаясь разглядеть крону. Он пробормотал: — Какой высоты должны вырасти дубы? Тридцать, сорок метров? В этом дубе по меньшей мере сто метров.

— Сто двенадцать, — раздался тихий голос.

Джофиэл обернулся. Фламмарион Грантт вышла из тени, ее шаги по редкой траве в тени дерева были мягкими, ее черно-серебристый костюм был безупречен. Там, где солнечный свет падал на ее лицо, пробиваясь пятнами сквозь листву дуба, она выглядела красивой, подумал он. Красивой, но безучастной — красота мраморной статуи, суровая и пустая.

Она улыбалась ему. Почему же тогда его сердце заколотилось, когда она приблизилась, почему он почувствовал желание отшатнуться? Как будто переживая сцену из какого-то полузабытого ночного кошмара.

Он отвел взгляд и уставился на дерево. — Слишком большое, — пробормотал он.

— Простите?

— Дерево слишком большое. Дубы не вырастают такими высокими. Или такими толстыми. Это Земля, верно? — Он подпрыгнул вверх-вниз. — Я чувствую гравитацию. Дерево, сколько, в два, в три раза выше?

Она улыбнулась, словно отвечая сообразительному, но смущенному ребенку, раздраженно подумал Джофиэл.

— Совершенно верно, — сказала она. — Но это дерево росло не на Земле. Это дуб Трэверса…

— Из купола Сидонии. На Марсе.

— Верно. Я, или мой мокрый прототип, выросла в Сидонии — вместе с братом. И мне всегда нравилось это дерево, предположительно произошедшее от деревьев, выращенных из желудя, привезенного с Земли одним из первых людей-исследователей планеты.

— Не может быть, — пробормотал Джофиэл. — Интервал перед реколонизацией Марса в эпоху восстановления был слишком долгим, чтобы могли выжить какие-либо деревья. Даже желудь не смог бы пережить марсианский холод в каком-нибудь разрушенном убежище.

— О, но, как гласят неправдоподобные легенды, это не слишком возмутительно, не так ли? И посмотрите на это! Какое зрелище! Ваша подруга Никола Имри, с ее увлечением мифологией, могла бы подумать, что это аватар Иггдрасиля, мифологического мирового древа.

— А как насчет протоколов согласованности? Дерево, выросшее в три раза выше, чем на Земле, в двадцать семь раз больше по объему. Старый добрый закон квадрата-куба. Это не могло вырасти на Земле. Этого нельзя допускать.

— О, протоколы, протоколы… Где ваше воображение, Джофиэл? Мы находимся в таком месте, где даже законы природы являются не более чем рекомендательными указаниями.

— Место? Какое место?

— Ну, это Страна офицеров. И это своего рода страна. Как ни странно, помогает иметь что-то, чего не бывает. Например, дерево. Постоянное визуальное напоминание о нашем действительном местоположении, нашей цели, нашей природе, по мере того, как проходят годы. Даже десятилетия.

— Десятилетия?

— Ну же, Джофиэл. Вы уловили суть из неосторожных замечаний моего брата. Минута — это день… Мы учим этому команду, чтобы они не тратили наше время впустую, снаружи. Здесь время течет в полторы тысячи раз быстрее, чем на остальном корабле, да и во всей флотилии. Для меня и остальных офицеров — а теперь и для вас — минута снаружи действительно больше, чем день здесь, внутри. И один день снаружи — это больше, чем четыре года для нас, внутри…

— Виртуальному человеку, работающему со скоростью, в полторы тысячи раз превышающей скорость жизни, требуется в полторы тысячи раз больше вычислительной мощности. Мощность, которую вы фактически крадете у миссии — и ставите под угрозу цели миссии. — Он указал на дерево. — Это не объясняет остальное. Реквизит в вашем выдуманном мире, как это дерево. Неудивительно, что энергетические бюджеты так перегружены.

— О, мы ничего не крадем. Ничего существенного. Вы знаете, мы все еще выполняем нашу основную работу. Гэа — это приборная платформа, летающая по Галактике — почти как примитивный зонд для облета планет эпохи антропоцена или аутригеры, впервые отправленные к звездам вашими собственными предками, Джофиэл. И то, что мы обнаружили, примечательно, хотя и не имеет значения.

— Каким образом ваши открытия не имеют отношения к делу?

— По сравнению со всем этим. То, что там, не имеет значения. По сравнению с тем, что мы можем построить здесь, внутри Страны офицеров. Разве вы этого не видите? Нам не нужно открывать. Нам не нужно добираться до ядра, чтобы сразиться с ксили! Мы можем творить. — Она гибко опустилась на колени и подняла упавший дубовый лист, зеленый и мягкий. — Посмотрите на это. Посмотрите на текстуру. Вы можете рассматривать его так внимательно, как вам нравится… Загляните достаточно глубоко, и вы увидите идеально смоделированные витки ДНК. Вы хоть представляете, сколько вычислительной мощности требуется, чтобы смоделировать один такой лист?

Поморщившись, он взял лист. — Могу догадаться.

Она протянула руку. — Теперь держитесь за меня.

Неуверенно он взял ее за руку. Она была холодной, как мрамор, хотя и мягкой как плоть. — Зачем?

— Вы часто падаете.

Часто? Еще одно странное