Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

— По списку проверим.

— Так мы по списку и проверяли. Или ты мне, что, не доверяешь?

— Не доверяю, — отвечает прапорщик, чуть усмехаясь, и глушит двигатель новой машины. — Ты ещё тот лентяй.

⠀⠀

Глава 12

Васе с Денисом пришлось его подождать, пока он наконец закончил с делами в штабе. Оба они сидели трезвые, пили чай.

— Ну что, ждёте? — Аким садится к ним.

Сашка, конечно же, увязался с командиром, любопытный он человек, все ему надо знать. Тоже садится за стол и сразу зовёт тонконогую китаянку — сделать заказ. Но Саблин тут же вспоминает утренний разговор с полковником и предупреждает зама:

— Саша, водку не бери.

— Чего? Как не брать? — удивляется тот.

— А так не брать, — почти строго говорит прапорщик. — У тебя смотр на носу, надо у людей личное оружие проверить, пыльники, куртки, всю снарягу, номера на них набить новые… Смотр будет, а у них все номера частей на пыльниках будут разные…

— Да понял я, — немного разочарованно соглашается Каштенков.

— Завтра это нужно сделать. Пора уже людей в часть собирать… На смотр сто процентов придут комполка и начштаба, да и все остальные тоже, я не хочу там краснеть… А потом ещё от Коротковича высушивать всякое.

— Да понял я, — заверяет Акима заместитель. — До смотра не пью, завтра всех соберу, всё проверю, новые номера набью, всё сделаю как положено.

Его надо было отправить куда-нибудь; не всё, о чём Саблин собирался говорить с Ряжкиным и Калмыковым, Сашке нужно было слышать. Но так вот просто взять и погнать товарища, самого близкого с тех пор, как Юра Червоненко ушёл из общества, Аким не мог.

В общем, сели, дождались чая, и Аким заговорил:

— Значит, дело у нас вышло не такое прибыльное, как думалось.

— Не такое, — соглашается Ряжкин. — Я пошёл вчерась к Авдею (вахмистр Авдей Меркулов был начальник ремонтной части, что занималась ремонтом электронной техники), так, мол, говорю, выручай, Авдей, по-соседски, разбили мне рацию взводную, может, соберёшь мне какую, так он сразу сказал: в бою разбили — неси акт от командира части, а нет, так готовь двадцать два целковых. Я ему: Авдей, а подешевле если? А он: я тебе и так контроллер свой личный, с хорошим процессором, забесплатно поставлю как соседу. Больше скинуть не могу, у меня все детали в подотчёт, придётся всё по-честному проводить.

— Двадцать два? Старая? Собранная? — Калмыков качает головой. — Ты глянь, а… А может, новую взять?

— Хе-хе-хе, — засмеялся такому предложению Каштенков, а Саблин и Ряжкин не смеялись, один лишь вздыхал да покуривал, второй смотрел на товарища с укором: вроде не пил человек. И тогда Сашка пояснил Денису: — Пятьдесят девять рублей новая рация. Я сам такую на взвод получал неделю назад, видел накладные.

— Едрёный ерш… Пятьдесят девять рублей — тогда, оно, конечно… Тогда пусть Авдей из запчастей соберёт, — соглашается Денис.

— А тебе «голень» ведь разбили, — вспоминает Саблин, обращаясь к Калмыкову.

— Эх, — вздыхает тот, — там, Аким, не только «голень», там ещё возвратный привод на «колене» порвало. Я-то поначалу не понял, думаю, чего это у меня «колено» не «возвращается»…

— Ну? — перебивает его Саблин. — Ты был у оружейника? Сколько ремонт будет стоить?

— Да я не был ещё, — признаётся Калмыков.

— Зато из чайной не вылазишь, третий день здесь сидишь, — укоряет его Аким. — А ведь нужно знать, сколько мы всего поломали, чтобы понять, сколько заработали.

— У меня тоже броня побита, — вспоминает Ряжкин.

— Ну так что же вы ждёте? — спрашивает Саблин и, так как Ряжкин не отвечает, он требует: — Идите в оружейку и оцените весь ущерб.

— Да, — соглашается тот. — Надо сходить, завтра сходим.

— А чего завтра-то? Оружейка ещё сегодня три часа будет работать, — настаивает Саблин.

— Ты глянь на него, — смеётся Ряжкин, обращаясь к Калмыкову. — Вот стоит человеку на погон хоть одну звезду получить, так он тут же начинает простого казака тиранить. Водочки выпить? Нет, не дает. Посидеть за чаем — опять же не сиди, иди работу делай…

— Ну а что вы, в самом-то деле? — чуть успокаиваясь, говорит Аким.

— Да сегодня сходим в оружейку, — обещает Денис. — Всё по деньгам узнаем, — и тут же, чуть смущаясь, и продолжает: — Слышишь Аким, ты, когда мы от заставы домой шли, всё больше спал…

— Ну? — Саблин глядит на него чуть насторожённо.

— В общем, лодка твоя на больших оборотах… в общем, стала влево забирать, — заканчивает Калмыков.

И тут у Саблина сердце похолодело. Он, может, специально не шёл к мостушкам все последние дни, чтобы не видеть свою изуродованную тяжёлыми пулями лодку. Один собранный пулей в гармошку кусок левого борта чего стоил. А дыра в корме… И он, уставившись на Калмыкова, лишь только и произнёс:

— Корпус повело?

А Денис ему и отвечает:

— Видать.

И Саблин стал тут же копаться в карманах, искать деньги, чтобы расплатиться за чай. Нашёл, положил несколько монет на стол, встал тут же и сказал:

— Несите броню в оружейку, пусть оценят ущерб. Завтра я в полку буду, там меня найдёте.

И пошёл к выходу. А Сашка, который, вопреки своему болтливому естеству, сейчас ничего не говорил, просто пошёл за товарищем. Так и дошли они молча до короткой, самой западной мостушки. И там… Лучше Саблину не стало. Правильно он последние дни сюда не ходил, да и вообще старался о лодке не вспоминать. Когда от переделанных уходили, прапорщик о лодке не кручинился, лишь бы вынесла. А потом опять не думал: быстрее бы до дома добраться.

А вот теперь он, собрав и сложив брезент, на пирсе стоял и глядел на свою побитую «любовь».

— Печальное зрелище, — говорит Каштенков. Он уже влез в лодку и пальцами водит по оббитым бортам, по собранному в гармошку листу. По запаянной пробоине в корме. — А я слыхал, казаки в чайной говорили, мол, вас крепко людоловы похлестали, но не думал, что так.

Саблин даже не отвечает ему, спускается в лодку… А там по дну прокатывается коричневая волна. Воды немного… Но Аким терпеть не может воду в своей лодке. Забортная вода с амёбами разъедает всё не хуже кислоты, пусть и не быстро. И все его лодки, как и у всех исправных рыбарей, всегда были сухи.

Но сейчас он на воду и не смотрит, просто садится к рулю, привычно дергает шнур стартера.

Мотор.

Аким сам выставлял зажигание, сам подбирал впрыск и всегда ставил самую дорогую свечу. Его