Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

на Акима, — какого чёрта они тащились на северо-восток больше шести сотен километров, когда вот тут, — он снова указывает на карту, — вот тут, тут, тут… всё сплошь слабо охраняемые поселения. Зачем переделанные тащились на трёх лодках шесть сотен километров, чтобы напасть на лодку с хорошо вооружённым противником?

Тут уже и Мороз смотрит на Саблина с интересом. И даже комполка Волошин глядит на него, и, конечно, все они ждут от него ответа. Ну, прапорщик, и зачем же?

Вот это всё Аким и предвидел, поэтому он не был рад новой встрече с разведкой Четвёртой дивизии. И ничего, кроме: «Не могу знать», ответить им не мог.

А полковник, лишь покивав ему: ну да, понятно, и продолжал:

— Лодку, что вы расстреляли в болоте, мы пока найти не смогли, а вот ту заброшенную заставу на большом омуте, мы нашли. Удобное место. Удивляюсь всегда, что вы, рыбаки, так хорошо знаете болото. Казалось, и живёте далеко, а всё равно… В общем, нашли мы тот островок у омута, где у вас был с переделанными бой. Там ещё оставалось в живых несколько переделанных, разведчикам пришлось их добивать. Жаль, что живым никого не поймали. В общем, полевая разведка доложила, что пришлось вам там нелегко. Ведь так?

— Ну, пришлось малость пострелять, — нехотя соглашается Саблин.

— Да уж, пришлось, — вдруг заговорил есаул Мороз, — ведь вы там сошлись с новой модификацией их «разведчиков», и «солдаты» там были новые, утяжелённые. У них обновленные сердца, какие-то восьмикамерные. А ещё новые полости под брюшиной для жира. Наши медики ничего такого ещё не видели. Говорят, что новые сердца повышают их выживаемость, а жир — способность к регенерации.

— Понимаете, прапорщик, — слово снова берёт полковник. — Уж больно всё странно выходит. Вот смотрите… Первое: ходили вы в Мужи, за каким-то товаром, который вам нужно было доставить сюда, в Болотную. Второе: на обратном пути за вами увязались переделанные, и увязались там, где их быть вообще не должно. Третье: их было аж три лодки. Четвёртое: они гнались за вами много километров. Гнались, не считаясь с потерями. И из совокупности всех этих фактов вырисовывается только один вопрос!

«Ну вот и добрались до главного».

⠀⠀

Глава 10

Аким смотрит на разведчика и ждёт вопроса, хотя и так уже знает, что у него будут спрашивать. И он не ошибается.

— Прапорщик, так вы точно не знаете, что было в ящиках?

А его командир, полковник Волошин, ещё и кивает ему: ну, Аким, давай, скажи им, что ты там тащил через всё болото? А ему сказать-то и нечего, всё, что знал, он и так им уже рассказал в прошлый раз. Вот и вздыхает он:

— Да не знаю я, что было в ящиках.

— Да как же ты не знаешь? — удивляется командир второго пластунского полка. — Аким? Как же ты вёз то, что не знал? Не понимаю я тебя…

— Ну… так и вёз, — отвечает ему Саблин. — Просили меня забрать ключ в Преображенской…

— Электронный ключ, — уточнил Мороз.

— Да, флэш-карту.

— А у кого? — не отстаёт есаул.

«Интересно, эта цаца Ленуся Мурашкина сильно обидится, если я расскажу им про неё?».

Он едва заметно усмехается и отвечает есаулу:

— Не могу сказать.

— Ну ладно, хорошо… Не можете… Значит, вы забрали ключ и поехали в Мужи, — продолжает полковник из четвертой дивизии, а сам изучает Акима, глядя на него поверх очков.

— Так точно, — отвечает Аким.

— И на пути туда у вас никаких проблем не было?

— Так точно, не было.

— А затем?

— Ну… ну, там… недалеко от Мужей, есть одно место…

— Мы знаем про него, башня наблюдения, — вставляет есаул. — Вы забрали ящики там? Их было два?

— Так точно, два.

— Тяжёлые они были? — уточняет полковник Воронцов.

— Нет. Не шибко.

— А отдали вам их легко? Без проблем?

— Да, по предъявлению ключа сразу и отдали.

— Что-нибудь говорили при этом? Про ящики? Ну, как с ними обращаться? Можно ли кантовать, держать на солнце? Ещё что-нибудь?

— Да нет… — вспоминает Аким. — Ничего такого не говорили, предложили, правда, выкупить их.

— Выкупить? — заинтересовался Мороз. — Кто? Сколько предлагали?

— Да не знаю я, кто он; там на складе, в болоте, человек, что отдавал ящики, и говорит: давай куплю, дам цену хорошую, — отвечает Саблин. — А сколько даст, я не спрашивал. У меня договор с нанимателем был товар до места доставить. И ещё инструкции на всякий случай были.

— То есть это был обыкновенный человек? Ну, который хотел ящики купить? — Нна всякий случай уточняет полковник. И даже исполняет рукой какой-то неопределённый жест. — А не такой… своеобразный?

«То есть они и про того чудика, что там на складе заправляет, знают?».

— Обыкновенный, — подтверждает Аким.

— А почему он вам предложил купить у вас товар?

— Не могу знать; просто ящики отдал и тут же сказал: давай куплю, дам хорошую цену. Я ему говорю: ящики не мои, а он: теперь твои, хозяин их помер; но я не поверил, продавать не стал.

— Так он знал, что в этих ящиках?

— Ну, раз говорил, что хорошую цену даст… — рассуждает Аким. — Видно, знал.

«Может, у него спросите, что в тех ящиках?».

— Так это ты… — тут командир второго полка даже пальцем потряс. Догадка осенила полковника. — Аким, так это ты про Савченко говоришь, это он умер у нас недавно. Это ведь он тебя на эту работёнку-то подрядил. Ну конечно, кто ещё мог в такую кугу тебя завести?! Он, подлец…

Это догадка просто озарила лицо Волошина, а вот на приезжих офицеров особого впечатления не произвела, видно, они давно об этом знали, и есаул спросил у командира полка скорее из вежливости:

— Савченко… он же ваш? Местный?

— Местный, местный деятель, — радостно соглашается командир второго полка и восхищается им тут же: — Тако-ой жук, тако-ой клоп песчаный… О-о… Таких ещё поискать… Денег у него были горы, и, понимаете, лез ведь везде. Везде встревал, молодёжь с панталыку сбивал… А молодые на него смотрят, а он же при деньгах, баб сюда привозил таких, каких у нас и не водится, машины у него дорогие, бассейн в доме… Вот молодёжь на него и смотрела, рот разинув. Старики станичные столько лет голову ломали, как от него избавиться. Как его из станицы проводить. Думали, сгинет как-нибудь, а он всё возвращался и возвращался… Иной раз весь битый-перебитый, так ничего ему, оклемается немного, в госпитале отложится, и опять за своё… Да вот же Аким — его