Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

казначейства, что передала ему Мурашкина при встрече. Красивые, новые. Потом достаёт свои медные рубли из коробки. Пересчитывает. Ну, все затраты покрыть хватит, а вот если ещё обещанные деньги товарищам выплатить… уже нет.

До сих пор он даже не задавался вопросом: что там за груз он тащил через полболота? На сей счёт Аким был прост: не мои дела, нечего в те ящики лезть. Но это было до того, как он узнал, вернее уверился в том, что Савченко мёртв. Теперь же, когда за те ящики так уцепилась яркая женщина Леночка Мурашкина, да ещё и эти навязчивые разведчики из Четвёртой дивизии… тоже интересовались…

А сейчас, когда дела у него складывались как в поговорке: посчитали — прослезились, снова всплывал у него этот вопрос. «Мурашкина за те ящики грозилась хорошую деньгу дать. Не продешевить бы. Взять бы с неё столько, чтобы на всё хватило: и на новую лодку, и с товарищами рассчитаться, и дом для Юрки, если вздумает жениться, поставить, и учёбу ему оплатить… — Саблин сам себе усмехается. — Ишь как размахнулся-то, раззадорился, однако. Не хуже Настёны размечтался».

Но мечты мечтами, а вопрос-то с ящиками назревал. Назревал-назревал, да вот и назрел. Деньги были ему нужны, и Мурашкина могла решить его трудности. Вот только перед этим Саблину не мешало бы узнать, что он ей отдаёт.

«Надо бы глянуть, конечно».

⚘ ▪ ⚘ ▪ ⚘

Кудесов — ему уже давно за шестьдесят, но всё равно Иван считается лучшим оружейником полка и на покой не уходит. У него задраны на лоб специальные очки с толстенными линзами. Мастер глядит на прапорщика с сочувствием.

— Слушай, Аким, — он разворачивает к Саблину его собственный шлем и протягивает очки, — бери, смотри. Шов по манжету.

— Шов? — прапорщик берёт очки и через мощные линзы рассматривает то место, куда Кудесов указывает пальцем.

А там вдоль стыка идёт едва различимая, и то лишь в увеличительном стекле, трещина.

«Вот зараза, а?!».

— Видишь… Она так и идёт вдоль всего манжета… И вот… вот она… уходит на затылок… И вот заходит под антенну, и вот за камеру заднего вида… — продолжает мастер. — Понимаешь… Её просто так не заварить… Плазма всю начинку сожжёт… Нужно демонтировать процессор и весь видеоблок… плату рации снимать… антенну снимать… Всю «голову» разбирать придётся. А потом уже варить… И то… — тут Иван делает паузу и качает головой. — Не знаю даже… Шлем-то восстановлю, но прежней прочности уже не будет. Одна видимость будет, Аким, второй такой «подарок» в затылок словишь — контузией уже не отделаешься.

Лодка, а теперь ещё и шлем… Прапорщик снова расстраивается, хоть опять в чайную беги.

— Это что же… новый шлем покупать? — невесело спрашивает он.

— Шлем весь… да нет, не нужно, купи новую «голову», железку с уплотнителями и створками, а начинку я тебе всю твою переставлю, она у тебя в порядке вроде… Хотя тоже нужно будет протестировать всё.

— Это сколько же пустая железка будет стоить? — интересуется Саблин. — Рублей семнадцать, кажется?

— Семнадцать, — говорит ему мастер, на него покосившись, — стоила «голова» прошлой серии, а в этой, — он постучал по шлему Саблина, — карбида титана побольше будет. Поэтому она и удар такой вынесла. Она-то подороже будет.

Саблин невесело кивает: ну да… ну да… понятно. И спрашивает:

— Ну и сколько будет стоить такой шлем без начинки?

⚘ ▪ ⚘ ▪ ⚘

По большому счёту он был доволен своими людьми; народ в его взводе подбирался неплохой, опытный, хотя из старых казаков к нему никто не пошёл: старики своих взводов не меняют. Прижились там, заняли руководящие должности, и повышенным окладом в новую роту их не перетащить. Ну да ничего, почти треть его людей имела за плечами по десять призывов. Когда казаки выстроились на плацу, ему и не к чему было придраться. Оружие у всех в порядке, пыльники, брюки, броня — всё в порядке. Рации, РЭБ, всякое нужное оборудование — всё новое. Бронетранспортёр с капремонта, грузовик вообще с завода.

Долго держать людей на плацу под солнцем он не стал, зашли в здание полка, обосновались в актовом зале. Тут взводный и его зам переговорили с каждым казаком в отдельности. То был простой разговор. Кто из какой роты ушёл, кто кого знал, кто с кем рядом живёт. Про рыбалку иной раз заговаривали. Про ранения. В общем, Аким знакомился со своими подчинёнными, и это знакомство заняло у него почти два часа. Впрочем, почти всех он знал, так или иначе: с кем-то служил, с кем-то учился, с кем-то на пристанях виделся всё время, кого-то видел на собраниях общества.

— И сколько у нас некомплект? — спрашивает комвзвода у своего зама, когда почти со всеми уже побеседовал. — Трое, что ли?

— Трое, — откликается зам, заглянув в бумаги.

— Штурмовых не хватает? — уточняет Аким.

— Так точно, — отвечает Саша, проглядывая списки. — Не хватает только штурмовиков.

И когда они с Каштенковым уже заканчивали с бумагами и уже отпустили подчинённых, тут ему на личный коммутатор пришло сообщение: «Батя, ну что, сможешь сегодня в госпиталь заскочить?».

Старший сын его очень редко вот так беспокоил, скорее Олег ему мог написать на службу. Антонина могла, да, писала частенько. А Юрка нет… Саблин такого и не припомнил. Может, поэтому он и недоумевал: «Заскочить в госпиталь? К этому Пивоварову, что ли?».

И тут же новое сообщение от сына: «Бать, не пиши ничего, просто приходи в госпиталь, я тебя жду».

И, видно, лицо у Акима поменялось от этих странных сообщений, а зам это сразу и приметил:

— Чего? Кто там тебе строчит?

— Да Юрка, просит в госпиталь зайти.

И Каштенков сразу стал серьёзным:

— Это из-за последней твоей контузии? — и так как Аким ему не успел ответить, сразу добавляет. — Ну так чего ты? Иди. С этим всем лучше не баловать. Голова всё-таки, — Саблин хотел ему сказать, что это не из-за головы сын его зовёт в госпиталь. Но Саня его подгоняет: — Иди, я с бумагами разберусь сам.

Аким соглашается и кивает: ладно, пойду; но перед выходом вспоминает:

— Калмыков с Ряжкиным придут, скажи, чтобы подождали. Я скоро.

— Ладно, скажу, — обещает замкомвзвода.

⠀⠀

Глава 14

В дверях госпиталя хороший тамбур, обдув, фильтрация, всё, как и должно быть. Дальше полумрак и прохлада фойе, там несколько женщин. Ждут, скорее всего пришли к мужьям, что находятся тут на излечении. Он снимает фуражку и маску, кивает им: доброго дня. Женщины