Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

кивают ему в ответ. Саблин подходит к регистратуре, а там миловидная медсестра, совсем молоденькая, ей, наверное, и семнадцати нет, а уже беременная.

— Здравствуйте. Прапорщик Саблин, — говорит он.

— Доброго дня, прапорщик Саблин, — дева глядит в монитор. — Вы записаны на осмотр или с жалобой?

— Я к сыну, — отвечает Аким.

— А, вы к сыну? — она тут наконец понимает. — К интерну Юре Саблину? Я сейчас его вызову.

Это было немного странно. Аким первый раз видел сына в медицинском костюме.

— Пойдём, бать, — открыв дверь своим электронным ключом, он пригласил отца в один из коридоров госпиталя. Когда они остались вдвоём, сын и говорит ему: — Он про тебя уже раза три спрашивал.

— А что ему нужно-то? — пытается выяснить прапорщик. Он всё ещё полагает, что речь пойдёт об обучении сына, но… тогда Юра бы хоть что-то сказал ему на этот счёт. Но Юрка-то молчит. Ведёт его по лестнице на второй этаж. В палаты.

— Бать, да не знаю я, — отвечает сын. — Он про тебя спрашивал, когда ты ещё в рейде был, ну, я сказал, что тебя нет, так всё, он до последнего речь не заводил, а тут, видно, узнал, что ты вернулся, так сразу опять начал: мне бы с твоим отцом переговорить. Как это сделать?

Всё это было странно; а они тем временем уже ушли в самый конец коридора, тут было мало света, а людей не было вообще, кроме одной медсестры за столиком, над которым имелась надпись на стене: «Отделение регенерации».

— Ты во сколько вчера пришёл? — на всякий случай спросил сына Саблин, когда тот завёл его в отдельный кабинет и указал на стул.

— Ещё до двенадцати, — сообщил сын и хотел убежать, прежде сказав отцу: — Бать, подожди тут, я его найду.

— Постой, — остановил его прапорщик.

— Чего?

— Ты там никак девку себе присмотрел?

— Да нет… не то, чтобы… — Юра немного засмущался. — Просто вчера одна тут… поступила к нам в госпиталь…

«К нам в госпиталь…», — отмечает про себя Аким. Ему в общем-то нравится, что старший пошёл во врачи. Хотя немного, самую малость, ему обидно, что не пошёл по пути отца, пути военному. И Саблин на всякий случай уточняет:

— Так она лечится тут?

— Она работать тут будет.

«Ах вот оно как… Ну, оно, может, и неплохо: он врач, она медсестра… С голоду точно не помрут. И в любой станице такой семье рады будут. Посмотреть бы её, конечно, надо. А лучше, чтобы Настя посмотрела. У баб на этот счёт глаз верный, как у сколопендры. Они в других бабах изъян какой сразу увидят. Интересно, а чья она? Из каких будет?».

Но ничего этого он узнать у сына не успел, тот, не дожидаясь следующего вопроса, выскочил из комнаты. Саблин же остался сидеть в раздумьях, но просидел он недолго. Не прошло и пары минут, как дверь отворилась, и в кабинете появился молодой ещё врач, лет тридцати, не больше. Невысокий, среднего сложения, лицо умное, шапки медицинской на голове нет, не носит, зато есть залысины. Конечно, прапорщик его не раз видел, и в больнице, и в станице пересекались, но лично знакомы они не были. И врач, протянув руку прапорщику, представился:

— Мы не знакомы, Аким Андреевич. Моя фамилия Пивоваров. Я завотделением регенерации.

— Прапорщик Саблин, — и для начала разговора добавляет: — Хорошее отделение, тихо тут у вас.

— Да, тихо, тихо, — соглашается с ним завотделением, — мои пациенты не ходят, не курят, родственников не принимают. Лежат себе в ваннах спокойно.

Они садятся, тогда Пивоваров и говорит:

— Наверное, думаете: чего ему от меня надо?

— Ломаю голову. Тем более, как сын сказал, чтобы заходил к вам без лишних переписок.

— Да, — как-то странно соглашается врач. И говорит, понизив голос: — Тут дело такое, что лучше встретиться вот так вот…

Кажется, он волнуется. Ведёт он себя, как минимум, необычно.

— «Вот так вот» — это как? — уточняет Аким. И что-то всё это ему не очень-то нравится. Он насторожился, и, может, поэтому у него как-то так просто взяла и снова заболела голова. Как будто включилась.

Раз — и болит уже.

— Ну, — врач немного мнётся. — Без переписок в коммутаторе.

Теперь прапорщику точно не нравится этот разговор, и он решает сказать о том сразу:

— Доктор, разрешите доложить… — говорит он твёрдо. — Если вы задумали делишки какие мутные с моей помощью устроить, так это вы зря. Я человек военный, а ещё рыбак, и всяким таким заниматься не буду.

А Пивоваров смотрит на него немного удивлённо и спрашивает:

— Каким «таким»?

— Ну, если вы думаете, что я возьмусь… ну, к примеру, полынь через болото перевезти, доставить её до северного берега, то я за такое не возьмусь.

— Полынь?! — тут врач энергично закачал головой. — Да нет… Ну что вы… Я за такое и сам не возьмусь. Тут… — он делает паузу, — несколько иное.

Иное. Ну, раз иное, Аким тогда помолчит, подождёт, пока завотделением соизволит ему рассказать. И Пивоваров произносит, как бы собравшись с духом:

— Речь идёт о вашем друге.

«О друге? — и секунды Акиму не понадобилось, чтобы понять, о каком это таком «друге» идёт речь. — Это он о Савченко, что ли? Ну да… Ну да… Хорош друг… Если бы не этот друг, у меня бы лодка и шлем были целы. Да и голова сейчас не болела бы».

И, видно почувствовав настроение собеседника, угадав по его лицу, врач и говорит ему, чтобы как-то заинтересовать:

— Савченко просил вас… нас с вами одно сделать…

— Савченко просил? — удивляется Аким. — Кажись, его после разговора со мной увозили на регенерацию.

— Да, но перед тем как лечь в ванну, он меня кое о чём просил… В общем, есть одно дело… И это дело, как мне кажется, будет для вас, Аким Андреевич, выгодным.

— Выгодным? — Саблин нехорошо усмехается. — Да, тут уж не поспоришь, у Олега все дела были выгодными.

И тут одна мысль приходит в голову Акиму: «Может, Савченко сообщил доктору перед смертью место какое тайное, где припрятал всякого ценного. А местечко в болоте. В серёдке где-нибудь. В местах опасных. На руслах Таза, или Пура, или Надыма. Куда рыбари носа не кажут, да и промысловики не суются, так как там искать особо нечего. А докторишка сам в те дебри, ясное дело, не полезет. Вот меня и собирается подрядить».

Конечно, таскаться по болоту на кривой лодке Акиму не хотелось, да и надоело, ведь вернулся только что, надо было остыть хоть немного, и дел в полку хватало.