Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

— Баба, баба, дедушка, — отвечает Аким.

— Не наша баба-то, приезжая?

— Приезжая, дедушка, приезжая.

— А Настя твоя, что же, знает, что ты с чужой бабой, с приезжей в машине у неё… беседуешь?

— Слышь, дед! — говорит ему Аким. — Ты бы шёл домой. Иди спать уже ложись! Чего ты по улице шастаешь, да ещё без респиратора…

— Намордник? — дед машет рукой. — Да на кой он мне уже… Мне и так нормально…

Но продолжать диалог Саблин не собирается, он идёт к себе, и на пороге его встречает Настя, видно, ждала его возвращения, вся в нетерпении, её аж разрывает от любопытства:

— А что, Лена уехала, что ли?

— Уехала, — нехотя отвечает Саблин.

— Совсем, что ли? — не понимает жена. — К себе обратно? Или она в гостиницу поехала?

— Не знаю, — бурчит Аким. Он садится и снимает сапоги. — Ты её вообще зачем в дом пустила?

Супруга таращит на него глаза: "нет, ну вы видели?"

— Да как же… Приехала, говорит, что твоя знакомица, говорит, жена Савченко… Бывшая… Да и всё про нас знает, вон гостинцев всем привезла. Про Наталью знала.

— Знакомица моя… Я её видел в третий раз всего… — объясняет он Настасье. — И то, забирал у неё одну вещь и деньги по просьбе Олега… Жена Савченко… Ты хоть раз её, эту жену, тут, в станице, видела с ним?

Супруга на этот вопрос решила не отвечать и лишь произнесла, как бы оправдываясь:

— Да откуда ж мне знать про это всё?

— Ладно, — Аким жену не ругает. Так принято по всему болоту: приедет какой человек, скажет, что знает кого-то из семьи, так его всегда в гости позовут, за стол посадят.

— Ладно, давай-ка спать уже пойдём… — наконец произносит Саблин. — У меня дел завтра куча… Столько всего посчитать нужно, ещё с людьми поговорить, — и тут он вспоминает: — Ещё и экзамен…

— Какой ещё экзамен? — интересуется жена.

— Я же курсы закончил… кажется… Вот теперь экзамен сдать нужно, — объясняет он.

— Может, звание после них новое дадут, — мечтает Настя.

— Да погоди ты… — осаживает её прапорщик. — Только звезду дали. Ещё её не отработал.

Пока он мылся, жена, не жалея электричества, включила кондиционер на полную мощность, чтобы перед сном охладить спальню посильнее. Чтобы засыпать в холодке. После душа эта прохлада была особенно приятна. Но Аким, уже лёжа с женой, вдруг вспомнил:

— Слышь, Настя.

— Ну, — отзывается жена.

— Ты никому ничего не говори…

— Про что? — сразу заинтересовалась жена.

— Про что, про что… Про то, что Елена тут тебе понарассказывала. Никому. Ничего. Молчок. Ни про деньги, ни про лодки, ни про дом… Ничего…

— Да я разве… — начинает она, но прапорщик перебивает жену:

— Настёна, я тебя знаю, — говорит он строго. — Только дай тебе с бабами языками зацепиться… Вся станица будет всё знать… И пойдут потом чесать…

— Так спрашивать будут, чего уж теперь… И так вся станица о том знает, что к нам какая-то баба богатая приезжала. Уже на телефонах сидят, друг другу рассказывают, какая тут машина у нас стояла. А мне теперь что им сказать?

— Скажи… — Аким и придумать не может, что жене на вопросы других баб отвечать… — Ничего не говори. Или скажи, что это была жена Савченко, заходила помянуть, больше тут ей и не с кем было, и всё, больше ничего…

— Помянуть? Ох и нудный ты Аким, — с разочарованием вздыхает жена. — Ой, что за человек… Никого интереса с тобой нет. Вот честное слово… Зло аж берёт. Вот даже с бабами не даст потрындеть… Похвалиться не позволяет… Такой нудный…

— Настя, это не шутки, — строго говорит Саблин. — Елена женщина опасная, знаешь, какими она делами занимается?

— Какими? — сразу уточняет жена. Она насторожилась; конечно, это ей очень интересно.

— Никакими, — быстро понимает свою ошибку Саблин. — В общем, всё… Ничего о ней никому не говори, на том и порешили!

— Порешили, — с едва скрываемым негодованием повторяет жена.

Потом уже поворачивается к нему спиной и специально толкает его задом. Это верный признак того, что она с ним в корне не согласна и глубоко возмущена этими его глупыми запретами, не позволяющими ей активно участвовать в общественной жизни станицы. И стать снова, ну, после серёжек, центром местных сплетен.

⠀⠀

Глава 9

Пришёл в полк, когда не было ещё и пяти. А у здания штаба уже народ собрался. Казаки курят, разговаривают. Младший урядник Каштенков тоже уже пришёл. Штабной автомобиль в свежей степной пыли, видно, только что приехал. Пара казаков пришла к нему на беседу. Во взвод записываться. Он всё объяснил им: дескать: рановато пришли, я сейчас на экзамен иду, но казаки сказали, что подождут. И когда дежурный открыл двери и впустил казаков в здание штаба, он оставил пыльник в гардеробе и пошёл не спеша по коридору, думая о том, что у него спросит преподаватель. Думая и немного волнуясь.

Кроме него, в тот час в учебном кабинете были ещё четыре человека, все младшие командиры, двое станичных, а ещё два казака, два урядника из седьмого полка. Видно, приехали тоже сдавать экзамен. Саблин, пришедший последним, различий между своими и чужими не делал, со всеми поздоровался за руку. Потом сел за свободный стол, разговаривать ни с кем не стал, стал ждать. Но ждать ему не пришлось, почти тут же в кабинете появился Луговой. Сотник, оглядывая собравшихся, поздоровался:

— Здравствуйте, господа казаки.

Казаки отвечали ему положенным приветствием. А Луговой стал выкладывать на стол перед собой бумаги, что-то приговаривая себе под нос. А когда всё было разложено, поднял глаза и произнёс:

— Господа, давайте-ка первым я проэкзаменую прапорщика Саблина, он офицер формирующейся сотни, у него дел по горло, не будем его задерживать.

Никто ему, естественно, возражать не стал. И Аким прошёл к столу Лугового и уселся на стул, предложенный тем.

— Та-ак, билеты тянуть не будем, — начал сотник, разглядывая что-то в своих бумагах. — Давайте, прапорщик, сразу к делу… Вопрос первый и простой, вы как действующий офицер это уже должны знать… Так, так вот: организация взводного узла обороны. В один эшелон. В два эшелона, — теперь он глядит на Акима поверх своих очков. — Ну, сами знаете: углы ведения огня, минные поля, траншеи, ходы сообщения, блиндажи, набросайте эскиз от руки с приблизительной разметровкой, — и тут Саблин немного оробел. Прапорщик не один год своей жизни провёл в траншеях и блиндажах, конечно, он знал, как ставить ходы сообщения, сам их нарыл километры, и знал, как выставить пулемёт и