Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

А потом появилась и Юнь, вышла, как всегда, из подсобки… Царица заведения. Вся в хорошей одежде. Вся чистенькая, собранная. Волосы на голове связаны в высокий узел. Пошла меж столиков, улыбаясь казакам и здороваясь с ними.

— О, а вот и она… — Говорит Саня и снова отпивает из стакана.

И уже по его немного блажной ухмылочке Аким сразу понимает, кого он имеет ввиду, но виду не показывает, даже головы не повернёт, хотя, может такое быть, ради неё сюда он сегодня и пришёл.

— Не, — Каштенков качает головой, — нет, не очень… Красивенькая она, конечно, но нет…

— Чего нет? — не понимает Аким. Он оборачивается назад и видит, как Юнь задержалась у одного из столов. Стоит к ним спиной и говорит с казаками.

— Нет, — продолжает Саня и даже качает головой, как бы не соглашаясь, хотя Саблин ничего ему и не говорил, ни в чём его не убеждал, — стати у китаянок нет. Понимаешь? Задов у них нет.

— Задов нет? — уточняет Аким. Он поначалу не совсем понимает, куда клонит его товарищ.

— Ага, зады у всех плоские, ноги не стройные, короткие у всех, — продолжает младший урядник Каштенков.

Аким на всякий случай ещё раз оборачивается на Юнь.

«Сашка дурак. Зад у неё отличный. Всегда на такое приятно руку положить. Это просто станок пулемёта. Прекрасное сочетание лёгкости, надёжности и красоты. Таких задов не так много в станице, — уж Аким это знает наверняка. — И ноги у неё вообще не короткие. Немножко косолапая она… это есть. И грудь у неё небольшая, тоже есть, но она в свои-то годы может и без лифчика ходить, как девка незамужняя… В общем, фигурка у Юнь отличная, зря дурень на неё наговаривает».

— А мне нужна фактура. — Каштенков даже развёл руки и показал, какая «фактура» ему нужна. — Понимаешь?

— Понимаю, понимаю, что закусывать тебе нужно, — назидательно замечает ему Аким, которому не очень-то нравится этот разговор. Он не хотел бы ни с кем обсуждать «фактуру» Юнь. Но прекрасно понимал, что все казаки, что приходят в чайную, смотрят на эту женщину. Сравнивают её брюки в обтяжку или узкие юбки с одеждой своих жён и всё время обсуждают хозяйку заведения. Всё время. И многие казаки облизываются на неё. Вон Юрка Червоненко не даст соврать.

А Каштенков берёт вторую рюмку и всё никак не угомонится:

— Аким, вот не то…

— Да понял я, понял, — говорит Саблин и тоже берёт рюмку. — Твоя жена на восемьдесят кило тянет, а Юнь килограммов на шестьдесят, калибр у них разный, и этот тебе не подходит…

— Вот, — Сашка поднял рюмку, — точная формулировка. Ну, для разгона, — он задрал голову и буквально опрокинул рюмку, выплеснув её содержимое себе в рот.

Аким тоже выпил, и едва проглотил водку, как вдруг почувствовал… нет, не качество водки… он кожей почувствовал, что она стоит рядом…

— Прапорщик… Давненько вас не было видно, — голос у неё высокий, но его тембр, с оттенком мягкой блестящей ткани, он всегда нравился ему. Будоражил.

Она стоит возле него, едва не касаясь его плеча бедром. Узкая, как всегда, юбка, белая, как у городских, рубашка из какой-то невиданной материи. Губы алые, глаза накрашены, густые чёрные волосы собраны над головой и заколоты на китайский манер длинными шпильками с круглыми головками.

Красавица, в общем. Есть о чём казакам за рюмочкой помечтать. А на запястье — вернее, чуть сполз на кисть её небольшой руки — из золота и серебра… красивый браслет.

«Вот чёрт, я же Насте серёжки ещё купил», — неожиданно вспоминает Саблин, а сам от лица красавицы глаз не отводит. А она ждёт ответа, кажется, и он, спохватившись, отвечает:

— Да, в болоте был.

Ничего глупее, кажется, ответить было невозможно, но женщина поднимает руку и как бы поправляет на ней красивый браслет. И говорит, мягко улыбаясь:

— Саблин, ты такой занятой, весь в делах, весь в делах, вон и голову тебе поранили, — и, уже повернувшись к одной из официанток, добавляет: — Цуй Линь, два пива за этот стол, за счёт заведения.

И тут же отворачивается и идёт к другому столу, а Сашка, чуть склоняясь к Саблину, и говорит негромко, тоном не то восхищённым, не то возмущённым:

— Видал, какая… Пивом угощает, — и тут же добавляет, глядя на зад Юнь: — А так-то ничего в ней особенного…

Но Акиму кажется, что он… врёт. И разговор про Юнь с замом он продолжать не хочет и лишь спрашивает едва с заметной издёвкой:

— Ну раз ничего особенного, может, от пива дармового откажемся?

— Да ты что?! Рехнулся, что ли? — перепугался Каштенков. — Нет, от пива-то чего отказываться? Не каждый день его пьём, — он берёт стакан и допивает своё пиво. И после машет рукой официантке: мы готовы для следующего стакана.

⠀⠀

Глава 5

А вот Аким теперь ждёт совсем не пива. Он вроде ещё слушает болтовню товарища, но сам краем глаза следит за хозяйкой заведения. А та ходит от стола к столу, перебрасывается короткими фразами с мужчинами. Усмехается их шуточкам, кивает головой, отвечая на комплименты и похвалы. Да, тут, в чайной, она не только хозяйка, она ещё объект восхищения. Наконец им приносят пиво, а Юнь скрывается за дверью подсобки. И тогда Аким поднимается со своего места.

— Ты в уборную? — сразу спрашивает Каштенков.

— Угу, — отвечает Саблин.

Ну и, конечно же, Сашка увязывается за ним, тоже встаёт.

— Ну пошли.

«Ну пошли», — как будто Аким его уговорил идти с ним. Он как раз хотел уйти один, а Саня, он как та серая пиявка, что прицепилась к ткани КХЗ и которую без ножа не отодрать.

Они шли между столами, и чтобы отвязаться от Сашки, прапорщик вдруг остановился возле одного из столов, возле знакомых казаков, и, здороваясь с каждым по очереди за руку, говорит, обращаясь к Анатолию Коблякову:

— Толя, у меня к тебе разговор имеется…

А Сашка тоже встал рядом и слушает, и тогда Аким поворачивается к нему и говорит:

— Ну ты чего встал-то… Ты же в уборную шёл?

— А, ну да… — и Саня послушно пошёл к выходу из зала.

А Кобляков спрашивает у Саблина:

— Ты насчёт новой сотни, что ли?

— Ну да, — отвечает Аким. — Меня командиром в первый взвод назначили, вот народ собираю.

— А что предложишь-то, Аким? — интересуется Анатолий.

— У меня штурмовых мало, — говорит Саблин.

— Ну так я и в своём взводе