Читать книгу - "Недобитые. Том 1. - Александр Шевец"

магистрата. Ильва остановилась и подняла руку, не позволяя остальным выйти из укрытия.

— Здесь караул, — прошептала она, показывая на фонарь. — Мимо них с дороги не пройти. Но над стенкой есть старый водосток. Если там сохранилась ниша, можно обойти пост сбоку.

Сорн присел рядом и осмотрел пост. Ильва указала на тёмную щель между камнями, заросшую травой. Никто не знал, достаточно ли она широка для прохода, а появление магистратского человека означало, что старый выезд тоже проверяют. Сорн предложил дождаться, когда дозорный отойдёт от фонаря, и осмотреть водосток, не выходя на дорогу.

Глава 20

Цена чужого имени

«Писец отвечает за написанное. Исполнитель — за сделанное».

Из наставлений Дома Последнего Имени

Сорн пересчитал караульных. У лошади возле пустой телеги возился мужчина, второй держал копьё у фонаря. Третий, с магистратскими весами на застёжке плаща, стоял у каменной тумбы, откуда просматривалась вся ложбина. Он не грел рук и не присаживался; время от времени поглядывал на дорогу, уходившую к крепости.

Нижний подъезд огибал каменный выступ, поэтому ворот отсюда не было видно. Влажный воздух пах травой и конским потом, за склоном журчала вода. Лошадь переступила с ноги на ногу, звякнув упряжью.

Ильва показала щель под каменным бортом. Сорн отодвинул мокрые стебли, просунул руку в старый водосток и нащупал прут решётки. Та не поддалась. Проход позволял пролезть на животе, но выламывать железо пришлось бы прямо под караульным фонарём.

— Через трубу не выйдем, — прошептал он, возвращаясь к спутникам. — Решётку держит кладка. Сломаем — услышат у телеги. У поста трое, но вход за поворотом могут охранять ещё.

Ренар лежал за насыпью, придерживая сумку с бумагами. Левая кисть ещё плохо слушалась; рыжие волосы прилипли к потному лбу. Он развернул бланк под прикрытым фонарём.

— Тогда придётся заставить их сойти с дороги. Печатка у меня, бланк настоящий. Можно объявить, что нижний двор ждёт распоряжения из канцелярии.

— Приказ с такой печатью не откроет ворота, — напомнил Эрдан. — Тасс наверняка предупредил своих о пропавших бумагах.

— Я и не собираюсь открывать ворота бумажкой. Пусть хотя бы один пойдёт разбираться к начальству, пока мы обойдём телегу. Сейчас их трое, и все смотрят в разные стороны. Это уже лучше, чем когда трое смотрят на нас.

Сорн проверил бланк. Бумага и служебная метка были настоящими, но подписи не было. Ренар сложил лист так, чтобы пустое место скрывалось под сгибом.

— Если придётся отвечать на вопросы, не называй себя писцом Тасса. Тебя попросят назвать старшего и книгу, в которой зарегистрировано поручение. Скажи, что принёс ведомость для сверки упряжей. Держись на дороге, к начальнику не подходи. — Сорн вернул бумагу. — Эрдан, если они задержат Ренара, возьмёшь человека у лошади. Тебе не нужен меч, чтобы удержать его от крика. Ильва, смотри за тем, что у фонаря.

— А ты?

— Я буду там, где они не ждут четвёртого.

Эрдан держал железный крюк, вынутый у водосброса; оружия у него не было. Ильва поправила ножны на поясе. Рана мешала ей наклоняться, и она берегла бок при каждом движении.

Ренар поднялся с земли, поправил плащ, пригладил волосы здоровой рукой и вышел на дорогу. Он шёл без спешки, слегка прихрамывая после долгого сидения на камнях. Не доходя до света фонаря, остановился и поднял сложенный лист.

— Из окружной канцелярии. Кому у вас передают ведомости по нижнему двору? Мне велели застать ночную смену до отправки, а у вас тут дорога перегорожена, будто суд над торговцами устроили.

Человек у фонаря обернулся. Он был широк в плечах, с подстриженной бородой и длинным копьём, наконечник которого едва светился от огня. Вместо того чтобы сразу потребовать бумагу, караульный посмотрел на дорогу за спиной Ренара.

— Кто послал?

— Дежурный по ночным отправлениям. Имя могу назвать тому, кто расписался за упряжи. Или мне возвращаться и объяснять, что вы отказались принять проверку?

Копейщик перекрыл дорогу. Мужчина у лошади перестал возиться с подпругой, а начальник спустился от каменной тумбы. Свет осветил широкую переносицу со следом старого перелома и короткий меч у пояса. Корен стоял так, чтобы видеть и Ренара, и спуск к ложбине.

— Покажи лист, — обратился он к Ренару.

Тот протянул бумагу, удерживая её двумя пальцами за верхний край. Начальник прочитал видимую строку, затем развернул сгиб и сразу обнаружил пустое место подписи. Ренар попытался заговорить, но мужчина поднял ладонь, не отрывая глаз от бланка.

— Ночные отправления не посылают сюда ведомости. На таком листе ставят отметку, когда груз уже принят за воротами. И за печатью младшего писца не отправляют человека пешком, без сопровождающего. — Он вернул бумагу. — Где ты её взял?

— Если не хотите принимать, так и запишу. Мне лишних забот не нужно.

— Запишешь где?

Ренар перенёс вес на правую ногу, готовясь отступить. Начальник заметил это и поднял руку, удерживая караульного у дороги. — Сегодня из управления пропали бланки и печать. Четверо задержанных ушли через нижние ходы. У одного медно-рыжие волосы, перевязана левая рука. — Мужчина говорил достаточно громко, чтобы его услышали оба подчинённых. — Вот вам и ведомость. Отведите его к телеге. Остальных найдём ниже.

Сорн покинул укрытие, когда копейщик повернул голову к лошади. У него оставалось несколько шагов до ближайшего караульного; закрыть их бесшумно было уже нельзя, зато можно было выбрать, кого тот увидит первым. Сорн поднялся возле каменной тумбы и вышел на освещённый край дороги, держа руки на виду.

— Остальные здесь. Парня отпусти. Сколько времени потребуется на разговор, зависит от тебя.

Начальник даже не вздрогнул. Он лишь слегка повернул плечо, освобождая правую руку, и взглянул на Сорна с неожиданным вниманием. — Четвёртый, значит. Тот самый, что оставляет живыми свидетелей. — Мужчина посмотрел на перевязанное предплечье. — Ты плохо выбрал дорогу, Сорн.

Сорн не оглянулся. Эрдан уже двигался в тени к телеге, Ильва оставалась у насыпи. Пока караул был занят разговором, обоих не замечали. — Откуда знаешь это имя?

— Из распоряжения о розыске. И ещё задолго до того, как Тасс начал присылать мне подобные бумажки. — Начальник убрал бланк за пояс. — Меня зовут Корен Ведд. Начальник особой стражи окружного управления. Подумай, прежде чем хвататься за нож, которого у тебя, кстати, нет.

Фамилию Сорн знал. В бумагах, которые он забрал из дома убитого дорожного писца, стояла подпись Ведда: начальник стражи удостоверил слова двух свидетелей, якобы видевших передачу сведений разбойникам. Сорн нашёл в этих показаниях пропуски и противоречия уже после убийства. Во время подготовки ему выдали утверждённое поручение, где подлинность обвинения подтверждали писцы Дома. Самих свидетельских листов он тогда не видел.

В том заказе он