Читать книгу - "То-Рек. Великая охота - Катэр Вэй"

только не хватало! Мало забот, так теперь ещё и подростковые страсти со всеми сопутствующими неприятностями. Нет уж, спасибо! У меня тут племя выживать пытается, а не кружок эмоционального самовыражения открывается!

Разжал кулаки и заставил себя расслабить плечи.

Спокойно, Егор. Думать сначала, злиться потом. А ещё лучше вообще без второй части обходиться.

Некоторое время молча смотрел на огонь.

Потом усмехнулся и тихонько произнёс:

— Нет, То-Рек, так дело не пойдёт. Буду я тебя воспитывать. Причём строго!

Собственный голос в тишине пещеры прозвучал неожиданно забавно.

Ну всё. Приехали! Сижу ночью у костра и провожу воспитательную беседу сам с собой. Видел бы меня сейчас кто-нибудь из прежних знакомых — записали бы к психиатру на приём. Причём без очереди.

Представил, как объясняю врачу, что одна половина моей головы — взрослый мужчина, а вторая — двенадцатилетний мальчишка, причём оба живут в каменном веке и недавно поругались с божеством.

Ага. И палату сразу отдельную выделят. С мягкими стенами и круглосуточным наблюдением.

Тихонько рассмеялся.

С другого конца пещеры донеслось недовольное сопение Барка. Он заворочался, почесал бок и снова захрапел.

Тише, товарищ Белов! А то разбудишь начальство. Оно теперь, после знакомства с Шунайей, и без твоей помощи вряд ли когда-нибудь нормально выспится!

Взгляд скользнул по пещере и остановился на перекладине, устроенной возле стены для просушки шкур.

Там, нахохлившись и спрятав клюв в перья, сидел Вестник.

При виде птицы память тут же услужливо подбросила ещё одну подробность недавнего сна.

Великий Предок, сидящий напротив меня.

Его внимательный взгляд.

И голова, которую он по-птичьи поворачивал то в одну, то в другую сторону.

На ворона похож…

Я медленно прищурился.

Вестник приоткрыл один глаз, посмотрел на меня, затем чуть склонил голову набок.

Я замер.

Пу-Пу-Пу…

Несколько мгновений мы молча разглядывали друг друга.

А что, если и он — подарок Великого Предка? Кан, топор, светящийся шрам… Почему бы не добавить в коллекцию ещё и говорящую птицу?

Правда, говорить Вестник пока не умел. По крайней мере, человеческими словами.

А может, и вовсе не подарок? Может, этот деятель сам через него за нами наблюдает? Сидит себе где-нибудь в своей божественной канцелярии, смотрит моими глазами… Тьфу! Глазами ворона! И веселится!

Вестник негромко каркнул, переступил с лапы на лапу и снова спрятал клюв под крыло.

Я медленно выдохнул.

Так, Белов. Всё. Хватит.

Ещё немного — и начнёшь подозревать в божественном происхождении каждую мышь под лежанкой. А там и до параноидального психоза недалеко. Спасибо, не надо. Одного раздвоения личности мне вполне достаточно!

Отвернулся от ворона и посмотрел на огонь.

Птица как птица. Умная, наглая, любит мясо. Всё. И нечего искать тайные знаки во всём, что шевелится.

Впрочем, на всякий случай ещё раз покосился на перекладину.

Вестник спал.

Ну и спи. А я за тобой всё-таки понаблюдаю. Без фанатизма.

Взгляд упал на связку тонких прутьев, аккуратно сложенных возле стены.

О!

А ведь это мысль.

Головой можно работать и одновременно с руками. Тем более что после всех ночных переживаний спать совершенно не хотелось.

Поднялся, прихватил связку и вернулся к огню.

Прутья заготовили ещё днём. Тонкие, гибкие, очищенные от лишних веточек. Часть уже успела подсохнуть, но для плетения вполне годилась. Рядом лежали полоски размоченного лыка, приготовленные для связок.

Ну что, товарищ изобретатель? Хотел ловушку для рыбы? Вот тебе и возможность. Пока весь мир не рухнул, займись наконец делом!

Для начала отобрал самые длинные и ровные прутья.

Верша — вещь нехитрая. По крайней мере, на словах.

Плетёная ловушка, в которую рыба заплывает через узкий вход, а выбраться обратно уже не может. Никакого волшебства, никаких сложных механизмов. Одни прутья, терпение и немного сообразительности.

Правда, чтобы рыба действительно заплыла внутрь, а не посмеялась над криворуким мастером и уплыла по своим рыбьим делам, придётся постараться.

Сначала нужен каркас.

Выбрал несколько крепких прутьев, согнул первый обруч и связал концы лыком. Получилось не идеально ровно, но вполне терпимо.

Второй вышел заметно лучше.

Третий — почти круглый.

Вот! Совсем другое дело. Никто не орёт, не требует объяснить смысл жизни и не грозит уничтожить мир. Сидишь себе, прутики гнёшь. Красота!

Разложил обручи перед собой, прикинул будущую длину ловушки и начал закреплять между ними продольные прутья.

Пальцы работали привычно, почти не требуя внимания.

А мысли тем временем вернулись к словам Великого Предка о матери.

«Я был в долгу перед твоей матерью…»

Вот ведь загадка!

Мама…

Сколько всего хотелось бы теперь у неё спросить.

Откуда она знала о Предках? Почему была так уверена, что они помогут? И какой такой долг перед ней имелся у существа, способного распоряжаться целыми мирами?

Неужели за привычной жизнью моей матери скрывалось что-то, о чём даже не подозревал?

Интересно, а если бы я тогда послушался её и не погиб, этот Великий Предок так бы и остался у неё в должниках? Или нашёл бы другой способ рассчитаться?

Покрутил в пальцах очередной прут.

Нет, тут без дополнительных объяснений не обойтись.

И если когда-нибудь снова представится возможность поговорить с Великим Предком, действовать надо иначе.

Никаких вспышек гнева.

Никаких обвинений.

Никакого выяснения, кто здесь самый независимый и гордый.

Особенно если собеседник может одним движением руки устроить тебе персональный конец света.

Сначала вопросы. Чёткие, конкретные, по одному.

Потом внимательно слушать ответы.

Если начнёт уходить от темы — возвращать к ней. Спокойно. Настойчиво. Без лишних эмоций.

А уже после разговора можно будет сколько угодно ругаться про себя.

Хотя нет. Про себя тоже осторожнее. После сегодняшнего общения совершенно не уверен, что этот любитель снежных декораций мысли читать не умеет.

Отложил очередной прут и посмотрел на вершу.

Постепенно каркас начал приобретать нужную форму. Обручи держались прочно, продольные прутья больше не разъезжались, и можно было приступать к самому плетению.

Пошёл ряд за рядом, пропуская тонкие веточки то с одной, то с другой стороны основы.

Получалось не слишком быстро.

Зато занятие оказалось на удивление успокаивающим.

Огонь потрескивал, пещера мирно спала. В глубине иногда слышался едва различимый плеск капли, падающей в каменную чашу источника. Время от времени кто-нибудь ворочался под шкурами, сонно вздыхал или бормотал что-то невнятное.

За пределами нашей пещеры царила ночь.

А здесь было тепло.

И спокойно.

Вот оно, счастье каменного века. Никто тебя не ест, никто не пытается убить, все свои рядом, а в руках наконец появляется что-то полезное. И главное — никакого Великого Предка поблизости!

Увлёкшись, даже перестал следить за временем.

Очнулся только тогда, когда одна из веток в очаге негромко хрустнула и развалилась на несколько тлеющих кусков.

Поднял голову.

Огонь почти догорел.

От поленьев остались красные угли да несколько обугленных головешек.

Ого! Это сколько же я просидел?

Посмотрел на вершу.

Ну, пока ещё не на вершу, а на её будущий корпус. Каркас был готов, часть стенок уже оплетена, но впереди оставалось работы едва ли не столько же. Особенно с внутренней воронкой придётся повозиться.

Зато начало положено!

Аккуратно отложил заготовку к стене, убрал оставшиеся прутья и поднялся.

Пора будить следующего дежурного.

Лиор спал, свернувшись на боку. Рядом с ним, раскинув