Читать книгу - "Княжна Тобольская 4 - Ольга Смышляева"

ним стоят. Их сила и влияние несоизмеримо большие, чем можно себе представить, а если рассказать — сочтёшь бредом.

— Говори, — коротко бросил он таким тоном, что стало предельно ясно: это мой последний шанс удержать стрелку часов Судного Дня под названием «Месть Красноярского» от полуночи.

Поколебавшись ещё секунду, решилась пусть не на всё, но на многое. Секретом останутся лишь имена, и в первую очередь Игрека.

— Ритуалы действительно связаны, — начала с самой очевидной вещи. — Твой отец и я — жертвы одного и того же заговора, уводящего на самый верх власти. Влезать в него без плана и доказательств — чистое самоубийство.

— Что за заговор?

Вот она — точка невозврата…

— Сменить власть, посадив на трон «правильного» брата Великого Князя. Какого именно — знают только главные заговорщики.

И мы с Надиром. Но впутывать сюда его сиятельство Артемия слишком рано. Есть вероятность, что он не знает, каким образом Фюрстенберг добывает ему голоса выборщиков, и тогда моя речь станет попыткой намеренно обвинить монаршую персону в страшном грехе кровавых ритуалов. С такими вещами не шутят, даже если это чистая правда.

— Поэтому убили твоего отца. Им нужен был губернатор, который сделает верный выбор, когда придёт срок. Но… подменная душа не прижилась.

— Значит, этот «правильный» брат не князь Любомир, — лицо Ярослава оставалось обманчиво непроницаемым. — Круг сузился до двух.

— Неважно, кто он, — отмахнулась я. — Важен тот, кто организует ритуалы. У него деньги, связи, доступ к отражённому миру и сеть подельников, чтобы присматривать за подопечными душами, пока не придёт день выборов. Он вложил в ритуалы много сил и уничтожит всякого, в ком почует угрозу. Всякого.

В другой ситуации разговор о смене власти мог бы удивить Красноярского или вызвать скептическую усмешку, но сейчас даже не развлёк. Действительно, мои слова звучали как параноидальный бред. Да и парня волновал совсем другой вопрос:

— Тебе известно имя убийцы моего отца?

— Я не дам тебе его, — без раздумий качнула головой. — Не потому, что защищаю мерзавца, мне тоже хочется видеть эту тварь бездыханным трупом, а потому, что на данном этапе его причастность не доказать.

Кулаки Ярослава сжались до побелевших костяшек, взгляд опасно заледенел, однако он сдержался. Так понимаю, невероятным усилием воли. Хороший знак, пусть и хрупкий. Значит, гнев и ярость не поглотили его без остатка.

— Ты предлагаешь мне… забыть? — в его голосе зазвенел холодный металл.

— Подождать, — осторожно поправила я. — Тронув убийцу сейчас, ты уничтожишь лишь небольшой кусок заговора, но заплатишь за него всем и похоронишь саму возможность докопаться до правды, а смерть твоего отца так и останется всего лишь банальным инфарктом на фоне простуды.

Ярослав иронично хмыкнул:

— И вот теперь я должен поверить тебе на слово? Смена власти, заговор, подменные люди и то, что такая необычная информация известна тебе, вчерашней душе из другого мира, а не агентам Великого Князя и главам спецслужб?

— Верить не должен. Но я та, кто пережил ритуал и запомнил больше, чем думают заговорщики. Этого уже немало.

— Почему же до сих пор не пошла в Третье отделение, раз столько знаешь? — резонно поинтересовался Яр.

Что ж, его скептицизм понятен…

— Потому что мне не хватает фактов, — озвучила самую слабую часть. — И без серьёзной помощи хватать их не будет. Я планировала собрать имена всех заменённых людей, приложить к ним сведения о моём ритуале, скопированные с компа ректора, и кое-что ещё по мелочи. Шанс, что мне поверят, малый, но сработать может. А потом, кто уверен, что в Третьем отделении нет своего ректора Костромского?

Упоминать о помощи Надира в расследовании не рискнула. Не хочу отвечать на вопрос, почему вдруг я выложила эту историю совершенно непричастному лицу. Точно не сегодня.

Ярослав снова хмыкнул, но на сей раз реплики не последовало.

— У меня есть ключевые знания, недоступные другим, — продолжила я. — У тебя — власть, деньги и возможности Красноярской губернии. Мы можем распутать этот клубок. Просто дай мне немного времени собрать информацию на своих условиях, и в конце получишь всё.

— Даже так? — сухо усмехнулся он. — Ресурсы и моё бездействие в обмен на полуправду и время? Ты понимаешь, как много просишь, Василиса?

— Более чем.

— Я уже предлагал тебе всё за имя убийцы, и ты, милая моя, отказалась. Что же изменилось за эти несколько часов?

Ничего и слишком многое, но ответила иначе:

— Ты хотел мести, а не справедливости, — призналась как есть. — Собирался убить всякого, на кого я ткну пальцем, невзирая на цену и последствия.

— Разве сейчас по-другому?

— Может быть, нет, — пожала плечом. — А может, ты меня услышал. Я не хочу быть твоим врагом, Яр. И твоей смерти тоже не хочу. Заговор ведёт к многим высокопоставленным людям, но только один из них нанёс смертельный удар твоему отцу. Помоги мне, и тогда… — я сосчитала до трёх перед тем, как выложить главный козырь: — Тогда получишь имя этого убийцы до того, как вся их шайка предстанет перед правосудием. Сможешь убить его своими руками или навечно заточить в казематах под особняком, без разницы. Я тебе не помешаю. Так твой отец будет знать, что ты не просто отомстил за его смерть, но уничтожил сам замысел, который его убил. Разве это не лучше слепой расправы?

Готова ли я отдать Яру право убить Игрека? Думаю — да. Если всё получится, князь Тобольский не станет вступаться за племянника, замаранного в кровавых ритуалах с целью устроить «дворцовый переворот». Самые большие претензии у меня к Иксу-Фюрстенбергу — убийце Ирэн.

Только теперь Ярослав заинтересовался по-настоящему. Подался вперёд и заговорил вкрадчивой интонацией:

— А если не соглашусь? Что мне помешает узнать имя самому без твоей игры в секретность?

— Ничего, — просто ответила я. — Но тогда ты совершишь непоправимую ошибку — потратишь время и силы на погоню за тенями, пока кто-то другой воспользуется смертью Льва Дмитриевича, чтобы прибрать твою губернию себе. Желающие наверняка найдутся.

— И даже не один.

— Какой-то сумасшедший день…

Молчал он долго, и ума не приложу, о чём думал. Спустя столько месяцев и совместных тренировок этот парень всё ещё оставался для меня закрытой книгой. Я успела неплохо изучить его и понимаю логику некоторых поступков, но не то, что