Читать книгу - "Княжна Тобольская 4 - Ольга Смышляева"

у нас с Надиром только фотография ритуального круга из института и две предполагаемые болванки, которые, к слову, вряд ли сами знают, для чего их создали. Слишком мало, чтобы Третье отделение заинтересовалось делом с должным вниманием, но достаточно, чтобы насторожить заговорщиков. Вмешавшись сейчас, Ярослав очень скоро перестанет дышать… а если он пострадает, я никогда не смогу себя простить.

Нет, всей правды ему знать нельзя. Но и мне нельзя молчать. По крайней мере слишком долго.

— Не сейчас, Яр, пожалуйста, — попросила тихим голосом. — Дай немного времени.

— Вздумала торговаться в такой момент⁈

— Только просить.

Парень с беззвучным смешком откинулся на спинку кресла.

— Следовало ожидать.

Я немного расслабилась. В мыслях же крутилась карусель, и отнюдь не весёлая.

— Ты рассказал кому-нибудь ещё о своих подозрениях насчёт ритуала?

— Думаешь, я хочу такой славы для отца?

— Думаю, нет.

Хватанув второй бокал, залпом влила порцию крепкого пойла себе в желудок и под предлогом убрать посуду сбежала в хвостовую часть салона, подальше от пронизывающего взгляда.

Ярослав остался сидеть, где сидит.

Видеть его в таком состоянии было тяжело. Мне хотелось как-то смягчить его ярость, соврать, что всё пройдёт. Но не уверена, что Яр правильно воспримет настолько банальную фразу. Вместо слов я направила в его сторону ментальную волну успокаивающего действия. Не слишком слабую, но и не слишком сильную, чтобы её заметить.

Мне бы, кстати, успокоение тоже не помешало.

Катастрофа! Это настоящая катастрофа! Шансы, что в Княжестве могут одновременно орудовать две группы, промышляющие «Смертельными союзами», настолько малы, что их попросту нет. Значит, буквы Латинского Трио не оставили попыток обзавестись новой болванкой. Период их затишья закончился громкой трагедией — смертью князя Красноярского.

Пару месяцев назад их действия уже привели к гибели князя Асхабадского, зятя главы Закаспийской области, но там виной и вправду был сердечный приступ. Здесь же серьёзнее. Вероятно, Икс просчитался с выбором второй жертвы, и её душа не прижилась. Согласно справочной информации, опасный период — три-пять дней. В это время риск отторжения новой души максимален. Помнится, меня тоже не детски штормило поначалу.

Или это Зэд в чём-то ошибся?

Зэд.

«Смертельный союз» требует от псионика навыков из техник тринадцатого ранга, и если я вытянула из Зэда шесть, но ритуалы всё равно продолжились, какой же он сильный на самом деле?

Или Икс-Игрек нашли нового псионика?..

Нет, не думаю. Высокоранговые практики стихии разума — штучный товар, а тех, кто готов замараться в кровавых ритуалах, и того меньше. Вот же «повезло» мне с врагом!

Уже перед самой посадкой в аэропорту Красноярска в голову стрельнула нехорошая мысль: а ведь мой отец тоже может быть под угрозой оболванивания. Да, он усилил охрану и бдительность по всем направлениям, но безопасности мало не бывает. По возможности намекну ему быть осторожным. Якобы в столице ходят слухи о несчастных случаях с губернаторскими семьями в преддверии выборов Великого Князя. Папенька — стреляный политик, вслух посмеётся, а по-тихому прислушается.

Глава 3

Имперская архитектура и сибирские мотивы, приправленные щедрыми инвестициями, безмолвно кричали о богатстве Красноярска. Даже представить не могла, насколько огромен этот город, и как красива река Енисей, делящая его на две неравные половины! Не зря его губернатор хлеб ест… То есть, ел.

Я не стесняясь разглядывала пейзажи из окна чёрного «Каракала» представительского класса, и застывший рядом Ярослав ничуть мне не мешал. После вспышки гнева на борту самолёта парень больше не поднимал тему ритуала и вновь погрузился в свои мысли. Хорошо бы не такие разрушительные для разнообразия.

Красноярск версии Великого Княжества по-хорошему впечатлял. Не провинциальная чопорность, а уверенная, современная мощь. Стеклянные небоскрёбы соседствовали с массивными зданиями из красно-бурого камня, широкие проспекты украшены гирляндами и ледяными скульптурами. Залитый лучами зимнего солнца, город готовился с грандиозным размахом встречать Рождество и наступающий Новый 2038 год. Эпоха знаковая! События грядущего лета определят будущее Княжества на десятилетия вперёд. Народ надеялся на мир.

Проехав невероятно длинный мост и несколько широких улиц, автомобиль затормозил возле главного храма города — Покровского кафедрального собора, выстроенного в стиле так называемого сибирского барокко. Здесь состоится отпевание его превосходительства Льва Дмитриевича Красноярского. Всё пространство перед собором напоминало выставку элитных автомобилей. Машины с тонированными стёклами и гербами на капотах стояли в несколько рядов, возле них толпились разодетые в меха и кожу дамы и господа с породистыми лицами хозяев жизни. Все в чёрном. Пугающее с непривычки зрелище, аж дрожь пробирает. Так и кажется, что сейчас меня попросят отойти за забор. До сих пор сложно привыкнуть, что в этом мире я не бармен из ночного клуба, а одна из них.

Родственники со стороны Красноярских стояли отдельной группой и о чём-то напряжённо переговаривались. Я узнала их по светлым волосам от платинового оттенка до пшеничного. Ярослав направился к ним прямой наводкой, а я к родителям. Неуютно мне здесь под любопытными взглядами каждого встречного. Слава скандальной кровавой язычницы поблекла, но далеко не забыта.

— Доченька!

Мама бросилась меня обнимать, будто я нуждаюсь в утешении. В её ушах блестели бриллианты, а в глазах непролитые слёзы. То ли атмосфера траура так подействовала, то ли она действительно скорбит по князю Красноярскому. Или всё сразу. Лариса Тобольская далека от притворств и интриг, она добрая, открытая и немного поверхностная женщина. Почему-то она всегда напоминала мне породистую кошку из королевского дворца.

— Здравствуй, ма, рада тебя видеть.

Она отстранилась, держа меня за плечи, и пристально вгляделась в лицо:

— Ты такая бледная… Святитель Иоанн, да ты не накрашена!

— Это всё от нервов. Новость застала меня врасплох.

— Конечно-конечно, лучше отсутствие макияжа, чем поплывшая тушь. — Мама всхлипнула, затем глубоко вздохнула и медленно выдохнула, чтобы удержать слёзы. Учитывая, сколько на ней косметики, плакать ей категорически противопоказано.

— Василиса, — рядом раздался сдержанный голос князя Тобольского.

— Отец, — я вернула приветствие.

В отличие от расстроенной жены, им обуревали совсем другие эмоции. Заметное беспокойство и тщательно скрываемая злость. Лев Дмитриевич был моему отцу не только другом, но и важным деловым партнёром, ключиком к исполнению мечты всей своей жизни — через брак детей объединить две губернии в одну, сделав её самым крупным и экономически сильным образованием внутри Княжества Российского. Даже название ей подобрал — Сибирия. Теперь этот план оказался под угрозой и отнюдь не иллюзорной. Ярослав с самого начала выступал против женитьбы на дочке Тобольского, но не