Читать книгу - "Помещица - Алёна Цветкова"

— Да, я помню, — кивнула я Варваре. — Ты иди… Я попозже подойду…

— Куда это вы, барышня, собрались? — перебила она. — Мне посторонние в козлятнике не нужны!

— Я не посторонняя! — искренне возмутилась я.

— Вы хозяйка, — кивнула Варвара, — а всё одно. Нечего вам делать по ночам в козлятнике. Ложитесь спать спокойно. Я сама всё сделаю как надо. А вы только мешать будете.

Пока я хлопала глазами, пытаясь прийти в себя, Варвара молча встала, поклонилась и вышла из кабинета, оставив меня без возможности возразить.

С одной стороны, она была права: какая от меня помощь при родах? Как бы саму спасать не пришлось. С другой… С другой я всё же хозяйка, а не «комар чихнул». Разве не имею я права делать в своём козлятнике всё, что хочу?

Я пожаловалась Груне, что Варвара практически выгнала меня с фермы. Та лишь рассмеялась:

— Давно пора было, Лариса Дмитриевна. Вы, в конце концов, барышня, а не крестьянка. Ваше дело — не на ферме ночевать с козами, а думать о том, куда потом свои сыры продавать будете…

И ведь знала, куда бить, чтоб побольнее было! Вопрос реализации до сих пор висел в воздухе: я понятия не имела, куда нести свой сыр, когда он будет готов. Глупо, конечно: именно о сбыте в первую очередь должен думать любой нормальный предприниматель. Но я, видимо, была ненормальным.

А вечером Груня явилась в гостиную с маленьким мальчиком, сыном Варвары, на руках. Сказала, что присмотрит за ребёнком, пока мать работает в ночную смену.

Всё же Груня, несмотря на свою холодность, хороший человек…

ГЛАВА 70

Сбыт нависал над моей головой, словно дамоклов меч. Я отчётливо понимала: ждать у моря погоды бессмысленно. Нужно ехать в Саратов, договариваться с владельцами лавок — убеждать их взять мой сыр на реализацию. Дело небыстрое, но откладывать нельзя: лучше заранее подстелить соломку.

А события развивались своим чередом. Массовый окот уже начался, Варвара постепенно запускала варку первых партий. Мы даже начали получать к столу молодой творожный сыр — удивительно вкусный, без малейшего «козлиного» привкуса или запаха. Пока его было немного, но достаточно, чтобы продемонстрировать товар лицом.

И всё же я никак не могла заставить себя заняться торговлей. При одной мысли о том, что придётся ходить по лавкам и предлагать свой продукт — пусть даже лучший сыр на свете, — внутри всё переворачивалось. Меня охватывала мучительная неловкость: словно я превращалась в торгашку. Это был иррациональный отголосок советского воспитания, прививавшего презрение к тем, кто только продаёт.

Возможно, если бы Варвара не выставила меня из сыроварне так же твёрдо, как из козлятника, я чувствовала бы большую сопричастность к процессу. Тогда, может, и продавать было бы проще.

Я неоднократно назначала выезд в город — и столько же раз откладывала его, придумывая неотложные дела. То отправлялась с Степаном в поля проверять всходы, то контролировала подготовку Саши к началу учебного года в нашей школе. Иногда ссылалась на тяжёлый ночной окот — мол, нужно быть рядом, ведь Варваре тоже необходим отдых. Десятки оправданий возникали сами собой, лишь бы отложить поиск рынка сбыта.

Я осознавала, к чему ведёт такой саботаж, но ничего не могла с собой поделать.

Сегодня я снова никуда не поехала. Сообщила домашним, что мучает головная боль: как, мол, можно целый день бродить по шумному рынку, когда каждый звук отдаётся в голове, словно удар молотка? О том, что именно эти постоянные откладывания и были истинной причиной недомогания, я благоразумно умолчала.

— Можно? — в дверь моей комнаты заглянул Алёша.

Я сидела в кресле, притворяясь, что читаю. Но буквы никак не складывались в слова, а внутри нарастало глухое раздражение на саму себя. Я опять тянула, опять не решалась взяться за дело.

— Входи, — кивнула я, откладывая книгу с тайным облегчением. По серьёзному выражению лица брата я догадалась: грядут новости. Видимо, не зря я осталась дома вместо поездки в город. — Что случилось?

— Ничего, — он вошёл, плюхнулся рядом и протянул позавчерашнюю газету. — Вот, смотри. Предпоследняя страница, я обвёл.

— Что там? — нахмурилась я, торопливо перелистывая страницы.

В голове пронеслись мрачные мысли: уж не началось ли какое-нибудь восстание? Наконец я добралась до нужной страницы. Никаких тревожных вестей — сплошь объявления о продаже домов, коров и прочего. Несколько строк были обведены.

— Ты хочешь что-то купить? — удивилась я.

Брат фыркнул:

— Читай!

Я прочла. Одно объявление гласило, что купец продаёт лавку, где торговал зеленью. Другое предлагало снять булочную. Третье — овощную лавку.

— Ну, прочитала. И что? — наморщила я лоб, пытаясь разгадать замысел Алёши. — Не понимаю, к чему ты клонишь.

Он тяжело вздохнул, закатил глаза и начал издалека:

— Лариса, ты же знаешь: учёба — не моё. Если бы не отец, я ни за что не пошёл бы в университет. Больше всего на свете хочу его бросить.

— Я обещала матери, что ты получишь диплом, — перебила я.

— Да-да, помню, — кивнул брат. — Но я не об этом… После учёбы меня ждёт государственная служба. А это тоже совсем не то, чем я хочу заниматься.

Он снова вздохнул — на этот раз чересчур театрально. Я насторожилась: чуяла, впереди меня ждёт что-то нехорошее.

— У тебя есть усадьба, — Алёша продолжал говорить о постороннем. — У Саши угольная шахта, матушка завещала её в качестве приданого. А у меня только государственная служба. Которая, как я уже сказал, меня совсем не прельщает.

— Не тяни кота за хвост! Говори прямо, что тебе нужно! — не выдержала я. Сколько можно ходить кругами?

Но Алёшу было не пронять. Он будто не заметил моего раздражения и спокойно, нарочито медленно произнёс:

— Вот я и подумал: почему бы мне не заняться торговлей?

— Чем?! — я прищурилась, чувствуя, как внутри закипает злость. У меня полно забот, а брат пришёл с какой-то нелепой затеей. — Ты дворянин!

— И что с того? Сейчас многие дворянские роды открывают торговые дома. Ты слышала про торговый дом князей Юсуповых? — Он уставился на меня во все глаза. — Князь, говорят, богаче самого императора — и всё благодаря торговле.

— Ты хоть представляешь, сколько денег нужно, чтобы открыть торговый дом?! — всплеснула