Читать книгу - "Рулька ноль два. Сборник актуальной фантастики - Михаил Владимирович Бычков"

слово не давали, но слова уже были услышаны. И поднялся такой гвалт, что вороны улетели куда подальше. Кричали все — нурманны, оленные люди, эллины, даже те акробаты и скоморохи, что развлекали народ. Всем понравилась идея провести состязания!

Нурманны предлагали биться насмерть на боевых топорах. Терфины предлагали устроить бег наперегонки. Но тут выступил старший эллин.

— Мы предлагаем решить спор с помощью кулачного боя, — заявил древний грек.

Ишь ты, лавры Пифагора ему покоя не дают. И деваться селянам было теперь некуда. Отказаться — потерять лицо.

Сошлись на том, что пройдет три боя. Выигравшей стороной объявляется та, которая победит в двух боях. Если выиграют эллины, то они получают половину бивней и клыков по своей цене. Выиграют селяне, то греки станут менять мешок соли на полмешка ржи.

Эллины выставили трех кулачных бойцов — сильных, как критские полубыки, и красивых, как помесь Аполлона с Нарциссом. А селяне выставили… Впрочем, чуть позже.

На опушке расчистили место под состязание. Первым вышел Вукша. Кузнец не стал баловать публику зрелищем, а соперника — искусством боя. Он даже подставил под удар живот. Улыбающийся грек нанес удар, но улыбка сменилась воплем — не иначе, брюхо у кузнеца оказалось не то каменным, не то железным! Пока эллин верещал, приседая на корточки, кузнец сгреб противника поперек туловища, встряхнул и небрежно выкинул с ристалища.

Со стороны зрителей раздавались радостные и огорченные возгласы. Кое-кто посчитал, что и поднять-то можно было повыше, а хрякнуть бы лучше об коленку. Но первый бой оказался выигран селянами.

Вторым поединщиком был выставлен Ждан. Ему повезло меньше. Противник попался увёртливый и более опытный, чем молодой парень. От удара в корпус Ждан увернулся, но «словил» по скуле. Кулак, отягощенный металлическими накладками (у греков такая пакость разрешалась!), опрокинул парня наземь. И стал бы, верно, эллин победителем, если бы не забыл словянское правило «лежачего не бьют».

Толпа кричала и визжала, а грек, наскочив сверху, пытался добить упавшего противника, нанося удары по печени.

Ждан уже и подзабыл, когда его в последний раз опрокидывали на землю. Где-то в душе (очень и очень глубоко!) он даже зауважал противника, но пренебрежение правилами боя привело его в бешенство. И парень не просто взбесился. Как бы сказали сельчане, он «вызверился». Оттолкнувшись от земли, вскинул себя вверх, стряхивая противника, а встав на ноги, стукнул эллина по ухмыляющейся античной морде, вложив в удар всю накопившуюся злобу…

Когда эллина уносили, отошедший от горячки боя Ждан, решил, что выпросит у Вукши кусок бивня в подарок греку — пусть сделает себе новые зубы.

Две победы словян — и третий бой можно было не проводить, но эллинам была нужна одна, хотя бы утешительная победа. Они выставили такого бугая, что рядом с ним и Ждан показался бы Улиссом рядом с Полифемом. А со стороны селян вышел… дед Славун. Веселья было много. Звонко смеялись эллины, громко ржали норманны, дробненько хихикали терфины. И только словене насторожено молчали.

Скалоподобный грек уважал старость. Он только толкнул старика и был несказанно удивлен, что рука даже не достигла тела. Озадаченный атлет не стал раздумывать, а ударил второй рукой. Но оба кулака оказались остановлены старческими ладонями. Казалось, дед решил поиграть в любимую игру малышей — «ладушки», известную всем и вся. А потом Славун сцепил собственные ладони в замок и, слегка толкнул противника в плечо.

От легкого касания эллина повело, развернуло и он, отлетев в сторону на пару саженей, пропахал крепким лбом ни в чём не повинную землю.

Грек был крепок, и неудача его только взъярила. Он вскочил, отряхнулся и, склонив голову, понесся на старика, словно разъяренный буйвол, а дед Славун только посторонился и слегка приложился открытой ладонью по спине соперника, добавляя тому скорости.

Всё было бы хорошо, если бы ристалище располагалось в цивилизованном мире. Но у варваров-словян оно находилось посреди леса и навстречу с крепким лбом эллина вдруг бросилась столетняя сосна.

От удара с дерева слетела едва ли не половина коры, оно даже слегка прогнулось. Но нападавшему повезло меньше…

Эллины, скрипя зубами, уступили проклятым варварам соль, как и договаривались — мешок за половину мешка зерна. А горшечники после такого зрелища были готовы отдать горшки задаром. Нечто, новые налепят!

Рождение водянёнка

Всё началось с того, что водяному приснился страшный сон: хватает его, сирого и бедного, толпа ражих парней, скручивают, а потом начинают вязать. Опутав руки и ноги (если угодно — лапы, а не ласты, ни в коем случае не хвост!) красными лентами, вымазали голову медом, а на шею нацепили здоровущий жернов. Раскачали и бросили в конюшню. А там беднягу обступили лошади и принялись деловито и неспешно откусывать — кто перепончатую лапу, а кто хвост.

Кабы не лень, так и проснуться можно от страха. Вставать всё-таки пришлось. Какая-то нахальная кляча уцепилась за ухо до того рьяно — аж слёзы брызнули.

Проснувшись, водяной обнаружил, что его дерёт за ухо старшая жена:

— Проснись, старый пень. Опять что-то примерещилось с перепоя?

— Привиделось, что не мне жертву приносят, а самого жертвой сделали! Повязали и лошадям скармливают, — зевнул ещё не до конца проснувшийся водяной. — Наверное, что-то важное случится. Может, пакость какая?

— Не надо было с утопленниками брагу пить! Они туда невесть чего добавляют, — веско высказалась русалка. — А сон-то тебе, дураку зелёному, в руку. Младшенькая твоя супружница рожать изволит.

Водяной ещё не отошёл от пережитого ужаса. Доходило до него пока что слабо. Немного посидел и буркнул:

— Что значит «рожать»? Кто разрешал, когда я сплю?

— А то самое и значит. Рожал бы сам — так не спрашивал. Седлай своего усатого и дуй за знахарем. Не разродится Сластёнка, так хвост и откинет, — откровенно издевалась старшуха.

Но хоть и ворчала, но при этом успевала одеть своего суженого, поднести ему чарочку для «лечения». Всё же сколько лет вместе прожили. Да что там лет — столетий! А о ребёночке они мечтали уж, почитай, лет триста! Ну, подумаешь, что родила-то не сама, а младшая. Дитя — оно дитя и есть.

Неизысканно ругаясь и распинывая лапами снующих рыбёшек, водяной побрел к сомюшне. Оседлал скакового сома и мигом домчался до ближайшего к деревне омута. Покараулив какое-то время, узрел проходившего мимо селянина. Это был Хват, по прозвищу Редька.

— Мужик, слышь, сюда иди, — крикнул водяной, высунув голову из воды. Заметив, что прохожий собирается дать деру пристрожил: — Стой, где стоишь. Побежишь — догоню, а самого по дну раком