Читать книгу - "Главный герой становится Злодеем - Ли Лит"

Была одна глупая, так считал Ан Ханьсюй. Её светло-серые глаза напоминали ему небо, каштановые волосы стволы деревьев. Сяохуа была постарше Ан Ханьсюя, и пришла не в одном с ним потоке детей. Она приходила вместе с низенькой фигурой в плаще, смотрящей за тренировкой. И вместе они уходили. Сяохуа приходила с баоцзы, маньтоу или разными лепёшками. Она много не говорила. Ан Ханьсюй видел странное в ней. Из всех детей подошла к нему, и больше никому. Сяохуа назвало своё имя, рассказала о промозглом дожде и вручила ему рисовую лепёшку.

В дни, когда Сяохуа не приходила, Ан Ханьсюй ощущал острую нехватку в ней, в разговорах, в новостях мира за пределами подземелья.

Год подходил к концу. Явился старик-лекарь. Ан Ханьсюй подразумевал, что будет проверка, потому старик не удивил экзаменом. Только вот он и подумать не мог, что после их останется девять.

Второй год стал ломающим взгляд, разум, внутренний мир. Он вывернул наизнанку, на показ всему миру, потаённое, ужасное. Сон по ночам стал кошмаром, беспамятство — счастьем. Долгие ночи Ан Ханьсюй смотрел на свои руки. Ни мысли, одни крики, мольбы и тускло светящиеся иглы на уровни шеи.

После первого занятия их осталось восемь. Губительное заклинание… оно отняло не одну жизнь, поселила не детский испуг в детское тело. Иглы острые, они без проблем пронзали тело, отнимая жизнь. Все восемь детей видели это. Жизнь в обмен на собственную жизнь.

День за днём они учили заклинания и практиковали их.

Мрак проникал всё глубже. Некому было спасти от утопления.

Ан Ханьсюй часто вспоминал светлую Сяохуа и задавался вопросом: как? Как она смогла остаться такой чистой, пройдя через отнятие жизней, пытки, мучения? Он не мог смериться, но и умирать было страшно. Ан Ханьсюй ненавидел себя, проклинал старика и мать.

Сяохуа больше не приходила. Это снимало часть неподъёмного груза с души. Ан Ханьсюй не выдержал бы светлого, чистого взгляда. Сяохуа же не стала бы осуждать?..

Месяца пролетали друг за другом. Отнять жизнь не приносило больше трудно выносимых мук. Лишь отдалённым отголоском отдавалось в глубине.

По концу второго года ждал очередной экзамен. Его пережали все. Только пустота внутри помогла пройти его. Завладеть разумом человека — такое было задания Ан Ханьсюя. Он прошёл успешно. Но только для себя. После применения заклинания новичком выжить нереально. Новички в начале пути грубы и многое не могли контролировать.

После ждало распределение. Пятерых увели сразу.

— Поздравляю, — старик улыбнулся и сразу закашлялся.

Ан Ханьсюй смотрел на задыхающегося старика. В голове дымкой стелилось «умри».

— Вам предстоит пройти ещё длинный путь, — заговорил старик, прокашлявшись. — Но заверяю вас, теперь будет легче. Лучшие.

Старик смотрел на троих детей с гордостью.

— Теперь вас можно назвать братьями и сестрой. Что вы не радуетесь? — старик пригладил бороду. — Вы знаете имена друг друга?

— Нет, — ответила девочка.

— Тогда познакомитесь, потому что с этого момента вы семья.

Никто не спешил называть своё имя.

Старик недовольно посмотрел на них.

— Ладно. Сказали имена!

Колючий старческий взгляд вонзался в детские лицо с недетскими взглядами.

— Сяотин.

— Я Шэнь.

Только имя осталось от прежнего человека.

— Ан Ханьсюй.

Глава 34. Экстра. Ан Ханьсюй. Часть 2

«Чёрный ханьфу». * * *

Важное событие — новый Верховный Владыка. Столько лет подготовки и наконец этот день настал.

Ан Ханьсюй в сотый раз бросил мрачный взгляд на решётку. Посадили, как пса какого-то бешеного, в клетку. Всего лишь хотел присутствовать в такой важный момент с шисюном. Никакой угрозы. Тихо и незаметно понаблюдал и поддержал. А они взяли и посадили за решётку.

Пнув от досады воздух, Ан Ханьсюй плюхнулся на постеленное сено в углу. Два года бок о бок, а его отогнали, не дали присутствовать, словно он способен помешать. Да даже стража в такой момент заняты важным. Один он прохлаждался в камере.

— … — втянул воздух и ударился затылком о стену.

Тогда… Старик не обманул, стало легче. Началось с того, что Ан Ханьсюя присмотрела и забрала к себе Жрица. Ему не пришлось проводит снова дни на пролёт с Сяотин и Я Шэнем. Липкое мерзкое чувство, они видели, что он делал, выводило из себя.

Ан Ханьсюй видел их, сталкивался, но ни один из них не проявлял внимания. Первая кого увидел из новых соучеников — Сяохуа. Она долго и пристально всматривалась в него, после улыбнулась и махнула ему. В Ан Ханьсюе зародилось сомнение, граничащее с подозрением: Сяохуа знала обо всём, знала, через что прошёл он. Сближаться не стал, а Сяохуа не настаивала. Между ними проскальзывали короткие разговоры.

Новые знакомые, соученики, оказались лёгкими в понимание. Не приходилось продумывать каждое слово и бояться подставного удара.

Не прошёл месяц как между разговорами Ан Ханьсюй узнал: старик, притащивший его в мир тёмной практики, умер. Он испытал облегчение и долю радости. Старик той ещё мразью был. Оказалось, он придерживался старой техники выбора учеников. От техники отходили, оставляя в канувшем прошлом. Но последовали её оставались по сей день. Старик имел вес в обществе, потому ему никто не перечил и не выступал против него или его методов.

Короткие разговоры с Сяохуа оборвались. Оказалось, она попала в Сюэян не через отборы, жестокие техники выбора. Её нашла одна из стражниц Сюэян. Новорождённую девочку бросили в лесу, оставив лишь записку. О содержимом Ан Ханьсюй не знал, задушил вопрос на поступи озвучивания, а после уже и приветствия между ними не звучали. Ан Ханьсюй чувствовал себя грязным, даже слова, вылетающие из его рта, походили брызгам грязи. Он не имел права общаться с чистым человеком.

Ан Ханьсюй углубился в учение. Больше не было времени на глупые переживания. Только цель стать лучше.

— Чтоб тебя, — выдохнул сквозь плотно сжатые зубы Ан Ханьсюй. Он мог лишь предполагать, что обряд с минуту на минуты должен начаться. От этого настроение падало на всевозможные глубины, умудряясь их пробивать.

Из тёмного угла блестели лишь глаза, на них падал свет свечи на стене.

Быстрые, лёгкие шаги Ан Ханьсюй услышал до того, как их обладатель завернул.

— Ан Ханьсюй, — к решётке прильнула худощавая высокая фигура. Тонкие бледные пальцы обхватили железные прутья, что казались больше пальцем.

— Сяотин, — Ан Ханьсюй поднялся и подошёл к решётке. — Что ты здесь делаешь?

В ряды его «знакомых» зачесалась Сяотин. Ан Ханьсюй не сказался бы, что они стали хорошими друзьями, скорее напарниками по учёбе на короткий период, который дал просвет в их общение.