Читать книгу - "Некоторые вещи уже произошли - Татьяна Михайловна Замировская"

Лео начала плакать.

– Бля, прости, я пошутил. Я думал, ты тоже шутишь про похороны, ну прости, пожалуйста, – Фил стал говорить голосом очень встревоженного Фила. – Успокойся, пожалуйста, все со мной хорошо, я всюду есть, и в соцсетях тоже есть, конечно, невозможен никакой детокс с моей работой. Ты меня, наверное, просто всюду сама забанила! Но неужели ты меня никогда не гуглила?

– Я была на похоронах! – прошептала Лео, всхлипывая. – Я все помню, к сожалению.

– Ты сказала, что муж запрещает нам общаться, – и все, и пропала на десять лет. Теперь он умер и ты мне звонишь? – вдруг Фил испугался и заговорил голосом испуганного Фила. – Черт, прости, если это правда, я не знал. Ты мужа похоронила, да? Ты где? Давай я приеду!

– Тебя, – продолжая всхлипывать, повторяла Лео, сползая на пол с трубкой в руках, как в плохом сериале. – Я хоронила тебя!

– Я понял, понял, – согласился Фил. – И что? Теперь он разрешает нам общаться, да? Потому что понял, что я уже все, слишком старый и безопасный и не заинтересую тебя уже?

– Ты правда умер! – закричала Лео. – Что я вообще сейчас делаю?

Фил посерьезнел, помолчал.

– Может, ты мужу сказала, что я умер, и сама в это поверила?

– Такого не бывает. Это какой-то сон ужасный, – захныкала Лео.

– Давай я приеду, – повторил Фил.

– Приезжай, – тут же согласилась Лео, рассудив, что все происходящее, скорей всего, и правда сон или психоз и в такой ситуации надо позволить сну или психозу произойти до конца. – Только от города ехать больше часа и там снег. У тебя резина зимняя? Я сейчас адрес продиктую, есть куда записать?

Через полтора часа ровно Лео услышала, как машина паркуется на заднем дворе – как раз там, где она так долго расчищала снег. Скорей всего, это Вадим вернулся с работы пораньше – может, там кто-то заболел и всех отправили в карантин.

Когда она выбежала во двор, она увидела Фила.

Так, поняла Лео, если бы я об этом писала, я бы первым делом написала какую-то каноническую чушь вроде «он совсем не изменился» или «он очень изменился», поэтому мне нужно как-то переключить фокус с изменения и проанализировать что-то другое, например собственные чувства.

Чувств в ней не было вообще – вероятно, от шока. Последнее, что Лео чувствовала в этот день, – это стыд от своего предательства, а потом уже было не до чувствования.

Она вытянула перед собой руку, как на какой-то старой репродукции, и сказала:

– Стой. Не иди сразу в дом. Давай погуляем, я тебе покажу, как тут всё.

Фил кивнул. Он даже не подошел к ней, не приблизился, не стал ее целовать – все было ровно как в тех снах, где она находит его воскресшего – а он неловкий, опустошенный и чужой, как прочитанный кем-то текст, и нет к нему доступа, а самой прикасаться неловко.

Они пошли в лес, и Лео всю дорогу болтала, чтобы не дать Филу прозвучать чем-нибудь окончательно безумным, погружающим ее в осознание неизлечимой мозговой катастрофы: вот тут нора барсука, тут мои собственные следы, а здесь вот, смотри, зайчик прострочил морзяночку дважды-два, а вот тут твоя книга в яме, посмотри-ка, сказала она и вдруг вспомнила, что книги нет, что она разбросала тут повсюду по лесу ее пепел, и поэтому тут всюду ее следы сквозь морзяночного зайчика эс-оу-эс to the world. Пепел, будто перец, жег и без того обожженные пальцы.

– Пока тебя не было, у нас тут появились такие осы, – стала она рассказывать. – Вообще, пока тебя не было, мир так изменился, ты не представляешь. Во-первых, вначале была эпидемия. Потом…

– Я всегда был, успокойся, – перебил ее Фил. – Пожалуйста, посмотри на меня. Я так хочу, чтобы ты меня увидела!

– Плохая примета тебя видеть, – огрызнулась Лео, пиная серый пепел в своем подзастывшем утреннем следочке.

– Вот теперь я тебя узнал, – обрадовался Фил. – Давай, хочу ос в твоем пересказе. Я читал, как они свили гнездо в твоей книге, кто-то твой блог перепостил. Очень в твоем духе история!

– Я думаю, следующим шагом со стороны леса будут волки, которые питаются только пропавшими людьми, исчезнувшими в лесу. Это будет своего рода приветствие плюс зеленое экологичное погребение.

– Точно, – обрадовался Фил. – Мы придумывали бестиарий погребальных животных, я помню. Коты, которые объедают лицо одиноким людям, – специальный биологический вид, одиноким бабушкам разрешают продавать только их, чтобы не создавать локальных квартирных экокризисов.

– Да, – улыбнулась Лео. – Звери для одиноких людей – лучшие друзья и лучший способ захоронения, помнишь?

– У нас еще был такой проект экотермитников – утилизируют мертвого подчистую плюс его вещи тоже, и потом в квартире все сразу чисто и хорошо, можно ремонт набело делать.

– Рыбки еще! – вспомнила Лео. – Погребальные рыбки! Кладешь человека в ванну – ну, мертвого – и запускаешь рыбок. Это если одинокая пара старичков. Потом второй остается жить один с рыбками, и рыбки – это как бы могилка. Рыбок покормил – на могилку сходил, и не надо куда-то ехать полтора часа на автобусе с пластмассовым венком и саперной лопаткой и сорняки полдня дергать.

– Да-да-да! Помнишь, мы еще делали такую презентацию, где описывали жизнь одиноких старичков с такими рыбками. Еще у нас там был бальзамирующий хомячок, помнишь?

Лео расхохоталась – она вспомнила бальзамирующего хомячка. Бальзамирующий хомячок возник из ее детского страха – была городская легенда о мальчике, который достал из клетки хомячка и стал дуть ему в мордочку, а хомячок прыгнул мальчику в рот и забил ему горло, и мальчик умер.

– Да, я страшно боялась в детстве хомячков!

– Ты пишешь об этом что-то?

– Я ничего не пишу! – продолжая хохотать, ответила Лео. – Я сюда приехала пережидать кризис!

– Переждала?

Лео буквально сложило пополам от смеха:

– Ты что, не видишь? Я прямо гуру выхода из кризиса! А ты сам? Ты пишешь что-то? Ха-ха, дурацкий вопрос.

– Я бросил. – Фил тут же стал каким-то скучным.

– Конечно, бросил! – хихикнула Лео.

– Не потому, что умер! Блять, я не умер!

– Умер-умер, – Лео похлопала его по плечу, чтобы убедиться, что он материален. – Зачем ты делаешь вид, что не умирал?

– Это ты делаешь какой-то вид! – Фил смотрел на руку, которой она его хлопала, как на анаконду. – Ты даже ничего у меня не спрашиваешь! Ты не поинтересовалась даже, как я живу.

– Вот и Вадим меня в этом постоянно обвиняет, – Лео похлопала его по другому плечу другой рукой. Совершенно материален.

Фил внезапно помрачнел и, смотря куда-то в снег, как