Читать книгу - "НеТёмный 10 - Александр Изотов"

Губ Дайю коснулась улыбка… Та самая, наивная девчачья улыбка из давнего прошлого. Щенок-цербер поскакал за спину каркающей гарпии, и девушка вывернулась, всё так же глазея на него.

И я срываюсь в полёт, окутываясь и пламенем, и холодом, чтобы вытянуть человеческую руку. Успеть сграбастать красную брошь, уже обнажившую магические клыки и готовую вгрызться в плоть своей хозяйки…

Глава 35

Пальцы ухватились за рубин. Я сразу почувствовал уколы сотен крохотных иголочек, которыми тут же ощетинился камень, и рванул его на себя, срывая с нагрудника Дайю.

Девушка тут же развернулась, в её глазах плеснулся испуг вперемешку с гневом. Я извернулся, чтобы рвануть в сторону и не вышибить принцессу из седла.

Но вдруг в этот момент гарпия, выгнув шею, уцепилась зубастой пастью мою руку. Её глаза вспыхнули магическим гипнозом, и крылатая тварь, мигом позабыв, что на ней была наездница, стала дёргать головой, вгрызаясь ещё глубже.

— Малуш! — послышалось неуклюжее от Дайю, и я заметил, как морок на мгновение исчез из её глаз.

Она выскользнула из седла, и я, резко сбросив с себя всю магию, уцепился за руку принцессы. Гарпия, замахав крыльями, тут же вонзила в мой нагрудник когти, и продолжала грызть руку.

— Кутень! — прорычал я, — Спаси её!

— Малуш, нет! — Дайю вытянула руку вверх, когда цербер перехватил её под мышками. Он превратился в тень, упал с девушкой на десяток шагов, потом снова материализовался, чтобы подхватить, и снова скользнул в тень. Цербер не мог просто так втащить её во Тьму, она могла там погибнуть.

Я же закрутился с обезумевшей гарпией, которая не могла удержать меня на лету, и просто падал вместе со мной. Я никак не мог защититься от её острых клыков, потому что в этот момент огромная доза упыриного яда нырнула в мои вены — красный камень буквально оплёл колючими щупальцами мои пальцы, продолжая впрыскивать яд.

В тот момент, когда я выхватывал брошь, моя рука была из плоти и крови, ведь я не хотел обжечь Дайю чистой магией. И за это я теперь платил лютой болью, хлынувшей по венам.

Я вяло отбивался от гарпии, плавая на грани сознания. Мир крутился вокруг нас, стремительно приближаясь, но гарпии было наплевать на собственную жизнь — её целью было только убить меня. Даже если мы рухнем вместе…

— Смердящий свет! — прохрипел я, корчась в полёте от яда и кое-как умудрившись перехватить под мышкой кривую морду гарпии. На большее у меня сил не хватало.

Целая плеяда звериных чувств прокатилась по венам — ярость, голод, страх, жажда, гнев… Усеянный галькой берег реки приблизился мгновенно, и я даже не мог себя окутать щитами, до того свело чакры болью. Но за миг до падения до скудного разума гарпии наконец дошло, что сейчас произойдёт, и она распахнула крылья. Правда, это движение тут же сломало ей шею, потому что мою руку свело вокруг её шеи, и нас здорово крутануло.

Так мы и рухнули вместе, и гарпия, которую я буквально размохжил своим телом, лишь чуть-чуть смягчила моё падение. Странное чувство, когда ломаются твои кости и рвутся мышцы, но тебе всё равно, потому что эта боль ничто в сравнении с той, что горела в венах вместе с ядом упыря.

Я плыл в омуте из боли, и не мог понять, давно я упал или только что. Сколько я здесь лежу — секунду или уже несколько часов? Наплевать… Мысли с огромным трудом ворочались, потому что их каждый раз смывало болью.

Да, бросская кровь выжигает Тьму, и по сути не может превратиться в упыриную, но знахарь Волх в Бросских Горах уже однажды доказал, что можно и бросса попортить.

И да, сейчас я не особо радовался бросской выносливости. Потому что, рухнув с высоты, я так и не потерял сознание, и все муки ада испытал наяву. Меня засыпало землёй и гравием, перемешанным с кровью моей и гарпии. Ледяная речная вода вливалась в яму, которую мы создали своим падением, и грозила утопить меня.

Даже сквозь боль до меня дошла злая ирония того, что сейчас происходило. Архимаг, достигший небывалого для человека могущества, мог сейчас попросту утонуть, как самый обычный… кхм… смертный.

Краем глаза я видел свою перекошенную под неестественным углом руку. На ладони алел рубин — уже не красный, а почти прозрачный, бледно-розовый, потому как влил в меня весь свой смертельный яд.

А я, прикрыв глаза, старательно пробуждал в себе низменные эмоции, как учили меня в Жерле, материнском вулкане всех броссов. Плохие эмоции есть Тьма, а бросская кровь Тьму сжигает! Вот и сейчас мне надо как можно быстрее сжечь… как можно…

Моя голова почти скрылась под водой, когда рядом захрустели сапоги.

Меня взяли за ворот, бесцеремонно дёрнули, чтобы моя голова снова оказалась на поверхности. Под щёку мне осыпался мокрый гравий, заполняя ложбину, и я положил на него голову.

Это были чёрные кожаные сапоги. Незнакомец в чёрных одеждах… Я узнал его!

Певучий голос раздался прямо надо мной, отзываясь в душе знакомыми нотками:

— Попался всё же ты в ловушку мою, бросс Малуш, — Адгам Певчий, а это мог быть только он, весело рассмеялся. Звонко и мелодично, с таким голосом ему бы не было равных ни в одном кабаке Троецарии.

Я попытался прохрипеть хоть что-то в ответ, но не смог. Тучи над нами прояснялись, и в дополнение к огненному яду, текущему по венам внутри, добавился и нестерпимый жар снаружи. Моя кожа уже начинала потихоньку тлеть, и вдобавок ко всему я почуял запах палёной плоти. Моей собственной плоти…

— Мог ли мечтать я, что лучший Бездны прислужник окажется слабее меня? — и снова звонкий хохот.

В этот момент я думал только об одном. Лишь бы Кутень успел вытащить отсюда барда и принцессу! Лишь бы они не попались в руки этому выродку… Сам я точно сдюжу, осилю этот путь! Но если…

— Как и думал я, друзья твои сбегут сразу же, как враг могучий появится. Так тому и быть! Предательства боль — сладкая приправа к мучениям твоим, бросс Малуш.

Закрыв глаза, я дёрнул уголками губ. Уф-ф, вестник простодушия… Если бы моя грудная клетка не сжималась от боли, и если бы я мог смеяться, то расхохотался бы ему в лицо. Потому что большего счастья, чем знать, что Виол и Дайю далеко отсюда,