Читать книгу - "НеТёмный 10 - Александр Изотов"

мы вышли на пустой горной тропе. Я тут же обернулся человеком, придирчиво оглядывая себя, не оттяпала ли мне Тьма какую-нибудь конечность.

Кутень недовольно чихнул ледяным паром и стряхнул с волос и плеч белый иней. Портал, который за нами закрылся, тоже выплюнул облачко пара.

— Ну, по крайней мере, такой способ работает, — задумчиво сказал я.

— Верно, смертный, — кивнул цербер.

Я поморщился. Всё никак не привыкну к этому его новому образу.

Мы повернулись. Тропа поднималась вверх и скрывалась за склоном — и как раз оттуда нарастали звуки. Чьё-то гиканье и топот лошадиных копыт — кто-то очень спешил и гнал лошадей, чтобы поскорее отсюда смыться.

Я пригнулся и, подхватив камень поувесистее, подбросил его на ладони.

— Как думаешь, пробьёт доспех Храмовника?

— Бам-бам-бам! — Кутень рассмеялся.

Сосредоточившись и закрывшись, чтобы моя аура слишком не излучала, я ждал, прислушиваясь к приближающемуся шуму. Золотистая аура впереди, тёмная чуть позади.

Камень, выпущенный из моей руки, полетел на мгновение раньше, чем всадники показались из-за поворота. Тёмно-золотой рыцарь на лошади, увешанной такой же тяжёлой бронёй, успел поднять взгляд, и его рука даже метнулась к рукояти меча, висящего на поясе. Но так и слетел с седла, сбитый словно пушечным ядром. Упал где-то позади, с грохотом кувыркаясь среди валунов, да так и застыл. А тёмно-золотая аура погасла ещё до того, како н рухнул на землю.

Ну вот, и без магии обошлись.

Бронированная лошадь, лишившись седока, удивлённо проскакала пару десятков шагов и остановилась. Послушник, такой же зелёный парнишка, как и в прошлой крепости, тоже остановил лошадь и, развернув, ошарашенно поглядел на рыцаря.

— Ламберт, какого хрена⁈ — крикнул он, даже не заметив нас с Кутенем.

Цербер сорвался с места плотной тенью. Послушник обернулся, наконец что-то почуяв… но тут же растаял в воздухе, когда Кутень просто утащил его во Тьму. Лошадь испуганно всхрапнула и отбежала к бронированной напарнице.

Через мгновение Кутень вышел из портала рядом со мной и сунул мне в руку «брошь хозяина».

— Жестоко ты с ним, — усмехнулся я, отдавая приказ через брошь.

— Если он сумеет выбраться из Тьмы самостоятельно, значит, достоин стать Тёмным Жрецом, — сказал цербер.

Мои брови подскочили вверх:

— Ты ещё и шутить научился?

— Великое могущество означает и хорошее чувство юмора, смертный.

Я поморщился. Интересно, это был камень в мой огород? Судя по ехидной улыбке Кутеня, он явно что-то такое имел в виду.

— А вот Виол считает, что я вполне умею шутить, — вырвалось у меня.

— Виол⁈ — в этот же момент мы с Кутенем обернулись, почуяв неладное. Барду грозила смертельная опасность!

Глава 34

Тратить время на полёт было бессмысленно, когда мы с цербером уже попробовали новый способ путешествия. Спустя несколько мгновений мы вывалились из портала в сотнях вёрст от того места, где были.

Это была равнина, вся покрытая пожухлой травой и проплешинами, на которых виднелись следы когтистых лап. Над нами нависали плотные тучи, и я обернулся, чтобы разглядеть на горизонте горный хребет. Там погода прояснялась, ведь Мавша и Стрибор спешили отменить свою магию, чтобы упыри не разгулялись по всему Межемиру. Но богам, чтобы протащить всю эту массу непогоды от моря до гор через полконтинента, было трудновато провернуть всё обратно. Мавша наверняка не доставала, а Стрибор в одиночку делал всё, что мог.

С другой стороны равнины, тоже на краю зрения, виднелась полоска города. Межемир, судя по всему, был степной страной, небогатой на леса. Да и пожухлая трава говорила о том, что силы зла в этом месте праздновали победу, хотя сейчас над столицей весело светило солнце. Упыри ей вреда точно не причинят.

Я сам, когда был Тёмным Жрецом, замечал такие изменения в природе. Города и земли, которые мы захватывали, быстро мрачнели и утрачивали тягу к жизни, но тогда я это считал отдельной красотой. Смертельной, но красотой.

Теперь же… теперь я бросс, и мне просто надо делать своё дело. Работа на стороне добра всегда гораздо труднее, чем на стороне зла. Зло неограниченно во лжи, а правда, как водится, всегда одна.

— Виол там, — Кутень показал вперёд.

Я тоже чуял слабое биение бардовской магии. Бард каким-то образом смог достучаться до моих ушей на огромном расстоянии, но теперь я не удивлялся — привык уже, что бардовская магия гораздо сильнее, чем мне раньше казалось.

Не сразу я понял, почему оно, это биение, идёт будто бы из земли. Но потом сообразил, точнее, разглядел, что равнина впереди раскалывается громадной трещиной. Тут не было гор, обе стороны каньона остались на той же стороне — просто линия, в древности под влиянием каких-то неведомых сил прочеркнувшая гладкую поверхность земли.

Обернувшись пламенем, я быстро достиг обрыва. Рядом мягко приземлился Кутень.

Каньон был огромен. Широкий, другого края стрелой не достать. Извилистый, он тянулся в обе стороны, насколько хватало глаз. Обрыв нависал над рекой, кажущейся с высоты тонкой чёрной полоской. И, чтобы спуститься, обычному человеку надо было постараться найти место, где стены каньона не отвесные.

Виол был где-то рядом… Как успел проскакать-то такое расстояние?

— Упыри, — цербер показал вниз. Тёмную полоску реки пересекали бурунки.

Твари лезли через реку и, цепляясь за скалы, пытались покорить отвесные скалы. Лезли на ту сторону, к столице Таш, как я им и приказал. Отсюда сотни упырей казались муравьями.

Кажется, Адгам Певчий каким-то образом сделал их гораздо выносливее, но пасмурным днём они всё равно были гораздо слабее и медлительнее. А когда выйдет солнце, так вообще разом сгорят — законы тёмной магии никто не отменял.

— Виол внизу, — Кутень шагнул с обрыва.

Я последовал за ним, чувствуя, что теперь вообще не испытываю страха перед высотой, как обычные люди. Пролететь вниз сотню шагов и обернуться летящим пламенем или холодом — чего тогда бояться-то?

Виол, свесившись ногами вниз, лежал на каменном языке, выступающим из отвесных скал. Рядом дотлевали останки убитых им тварей — один лежал прям на барде, пара других свисала с краёв выступа. Сам Виол, окровавленный, перемазанный в угле, был без сознания.

По иронии судьбы, бард не упал только потому, что убитая им тварь, точнее, её останки, прижимала его к скале. Вывернутая лапа упыря царапала по камню, оставив длинную вереницу следов.

Успели мы вовремя…

— Смердящий свет! — выругался я, — Морката, вестница ты тупости! Какого хрена надо было забирать