Читать книгу - "Черноземье. Король 3 - Иннокентий Белов"

— Ольг, их заставили снизу нести по большой связке дров каждую. Еще выдавали по тонкому одеялу на двоих каждую ночь. Ночевали они всего один раз на перевалах, как раз перед тем, как прошли первую Дыру в Скале, там сожгли немало дров морозной ночью. Но утром их нагрузили очень тяжело трофеями, прямо помирали на перевалах бедняжки, — рассказывает мне Клея.

— Ну, обратно тоже что-то понесут. Девки молодые и здоровые, могут и побольше взять, ведь в свою страну возвращаются, где все на родном с детства языке разговаривают. Не на чужбине теперь пропадать будут, радуя своими роскошными телами противных степняков.

Следующий караван появился все же не из туннеля, а догнал нас по Новой дороге. Наблюдатель с дерева к обеду передал по скошу, что сорок арб и три осьмицы совсем молодых степняков доберутся до нашего лагеря примерно через час.

— Отлично! Как раз то, что нам надо. Только успели ямы с трофеями засыпать и замаскировать. Сорок арб и еще три осьмицы свободных коней. Теперь можно будет двинуться в горы, не вечером, конечно, а завтра рано с утра, — объявляю я Клее и командирам. — Раз они едут с той стороны, значит, в арбах не будет ничего, кроме тетивы и стрел! Не придется ничего прятать, кроме тел!

Сразу же приказал отправить нашу прислугу и освобожденных полонников с полонницами копать новую братскую могулу уже в другой песчаной гряде.

В этот раз использовал тот же трюк с набитыми грузом повозками и небольшой охраной из непонятно вообще, что делающих тут городских воинов. Степняки оказались совсем мальчишки, молодые и глупые, еще слишком задиристые, сразу прицепились к нам с явным намерением ограбить или даже убить.

Окружили мой собравшийся в одном месте отряд, жестами и словами потребовали отдать оружие и проваливать поскорее в лес, оставив им повозки. Гарцуют вокруг на конях, в руках луки или сабли, всем своим видом показывают, какие они крутые и бессмертные.

Переводчик-артефакт в руке все правильно переводит, я пока спокойно собираю своих людей поближе. Сначала ставлю над всеми защитный купол, а потом просто посылаю степняков убираться подальше, используя одно из цветистых степных ругательств. Которое я специально выучил для подобного случая. Касающихся их родителей, братьев и сестер, самых паршивых коз в качестве единственных половых партнеров, в общем, использующего именно тогда, когда нужно смертельно и навсегда оскорбить собеседника.

После чего громко крикнул:

— Огонь!

Все так и случилось, по моему куполу ударили с пару десятков тяжелых степных стрел в упор, потом всадники начали кто пробовать его крепость саблями, кто дальше продолжил стрелять из луков.

Я сам ударил магией по ближайшим степнякам, по остальным прошелся дружный арбалетный залп. За ним еще один выбил последних оставшихся на лошадях степняков, дальше к степным повозкам бросились самые опытные на мече и копье воины. Еще минута ударов и смертельных криков, но даже залечивающие раны степняки в роли возниц так просто не сдались. Успели ранить пятерых моих воинов, правда, всех довольно легко, но никого не убили.

Я быстро всех подлечил, еще раз доказав, что воевать при своем Маге куда лучше, чем без него мыкаться по жизни.

Два кольца оцепления не дали никому сбежать, ведь двое опытных ордынцев поняли, что шансов нет никаких и пытались прикинуться убитыми. Потом вскочили и бросились в кусты, за которыми их встретили другие воины, беспощадно переколовшие копьями степных хитрецов.

Так что вскоре тридцать восемь запряженных повозок и три осьмицы просто лошадей перешли под наше управление. В арбах оказались теплые одеяла, много стрел и запасы кожаной тетивы, которые я говорю забирать с собой.

— Хорошая стрела — это дорогое изделие, самим понадобится. Тетива всегда нужна в бою, как степные одеяла в жизни. Растягивайте их над кострами, надо все прокоптить как следует, чтобы насекомые погибли.

Пока степные кони перевозят тела молодых воинов и немолодых возниц к месту будущей братской могилы, остальные воины и обслуга перегружают наши повозки.

— До половины подъема на первый перевал и наши лошади потянут повозки. Дальше придется их полностью разгружать, давать передышку и уже без всякой нагрузки переводить через перевал. Такие повозки дальше потянут свободные пока степные лошади. Там дальше, немного спустившись, можно будет снова наших в повозки запрягать, на спуске они оживут, когда высота станет поменьше.

Почти до самого вечера тянутся похоронные хлопоты, перегружаем повозки на арбы, распределяем освобожденных девок и мужиков на арбы.

— Они почти все деревенские, не из городов набраны, поэтому с лошадьми управляться умеют, — рассказала мне Клея.

— Что-нибудь интересное рассказывали? — вспоминаю я, что еще не спрашивал Клею про такое.

— Особо нет, что они могут знать в своих деревнях. Только то, как гордо проезжал мимо их хозяин с дружиной на битву с пришельцами, потом прошел один день, как деревню или село заняли степняки. Сразу окружили со всех сторон, всех, кто пытался убежать, переловили, кто попробовал драться, расстреляли из луков и потом на воротах повесили за ноги, разрезав животы, — темнеет лицом Клея, ведь она очень близко воспринимает беды своих земляков.

— Так, понятно. С теми, кто сопротивляется, поступают беспощадно, чтобы сразу и навсегда испугать. Теперь меня интересует, что делают с теми, кто сразу сдается?

— Таких не трогают в основном. Грабят, конечно, и молодых девок забирают, но жизнь оставляют и дома не жгут, — вспоминает Клея.

— Раненых у них много? — еще интересует меня.

— И есть ли воины в той первой Дыре в скале? Они же проходили через нее с утра, должны были понять?

— Не спрашивала пока, — отвечает она и тут же уходит дальше опрашивать спасенных девок и мужиков.

Немного подумав и посмотрев на клонящееся светило, я все же приказал каравану выходить на дорогу.

— Еще два часа у нас есть, за это время лучше поднимемся к Дыре. Проходить не будем, там уже серьезно холоднее на высоте за ней, встанем на подходящем месте.

— Может с раннего утра двинуться, господин Кап… Второй? — спрашивает один из взводных.

— Нет, лучше все же так. Завтра с утра к Дыре уже наши лошади устанут повозки тащить, там же все время подъем идет, довольно крутой. Есть перед ней большая плоская площадка, где сами строители дороги раньше жили. Сараи они разобрали и унесли к первому перевалу, а место осталось, там и