Читать книгу - "Павший - Анна Щучкина"

сделал? После всех этих… возрождений?

– Это наше с ней дело, – спокойно ответил я. – Мое и Эйри.

Мойра покачала головой.

– Знаешь что? По рукам. Если такова цена мира для онемасов, я готова и темную душу вытащить на свет. Однако! – Она вновь подняла палец, наполовину почерневший от золы. – Если Эйри тебя прогонит, то ты умрешь напрасно. И я лично отправлю твою душу в самый убогий закоулок бездны.

Я улыбнулся. Впервые за долгие годы – искренне.

– Справедливо.

Глава 37. Винсент

Пепел – суть. Цвета – игра.

Ты – как снег, я – серый дым.

Черный – тень у края дня,

Ветер даст нам жизни ритм.

Стихи плохого таррванийского поэта

Предместья Сарркара

946 год правления Астраэля Фуркаго

Лагерь давно погрузился в сон. Костры почти догорели, оставив лишь тлеющие угольки, что рассыпались красными искорками по заснеженной земле. Холодный ветер пробирался сквозь ткань палаток, нес с собой запах сырости и тревожное предчувствие, которое иглами впивалось в кожу.

Я стоял у входа в императорский шатер уже целую вечность. Сердце билось так громко, что казалось, его стук слышен даже сквозь звон доспехов стражников. Что-то было не так. Слишком долго. Слишком тихо.

А потом я их услышал – звуки, которые заставили мою кровь застыть в жилах.

Крик. Глухой, задушенный, словно кто-то зажал рот ладонью. Звук разрываемой ткани. Голос императора.

Кулаки сжались сами собой с такой силой, что заскрипели сухожилия. Каждая мышца в теле напряглась до предела. Я обернулся и шагнул ко входу в шатер.

– Ваше высочество! – резко произнес один из стражников, выставив перед собой копье. – Нельзя. Приказ.

Я остановился, но пламя ярости бушевало внутри. В висках стучала кровь, перед глазами расплывались красные пятна. Если он посмел… если он хотя бы пальцем…

Еще один звук изнутри шатра заставил меня дрогнуть. На этот раз оттуда донесся всхлип – такой тихий, полный такого отчаяния…

Воспоминания нахлынули против моей воли, как волны морского прилива, разбивающиеся о скалы берега. Я снова был маленьким мальчиком, прятавшимся в библиотеке императора, слышавшим крики его слуг. Иногда он просто так развлекался. А иногда кормил драконов в подземелье окровавленными останками.

У меня пересохло в горле. Милинаф. Император угрожал посадить моего дракона в клетку.

Ладонь потянулась к рукояти меча. Я представил, как врываюсь в шатер, как мой клинок проходит сквозь горло императора, как его кровь стекает по лезвию…

– Винсент.

Тихий голос заставил меня обернуться. Из шатра выходила Аниса. В первый миг я почувствовал облегчение – она жива, она в состоянии идти. Но затем взгляд упал на плащ, накинутый на ее дрожащие плечи.

Темно-зеленый бархат с золотой вышивкой. Императорский плащ.

Не помня себя от гнева, я двинулся к шатру, но Аниса положила руку мне на грудь и шепнула:

– Не надо. Пойдем.

– Что он сделал? – Мой голос прозвучал хрипло, словно я кричал уже несколько часов подряд. – Что там произошло?

– Пойдем, – устало повторила Аниса. – Прошу тебя.

Я хотел настоять, хотел ворваться в шатер и растерзать императора прямо сейчас, но что-то в ее позе – покорность, безмолвная мольба – остановило меня. Аниса шла рядом, не поднимая головы, укутанная в этот проклятый плащ, и каждый шаг принцессы отзывался болью в моей груди.

Мы молча добрались до моего шатра. Я приподнял полог, пропуская Анису, а затем опустил его за собой. Она молча прошла к стулу и села, сложив на коленях бледные руки. Капюшон скрывал ее лицо, и от этого мне становилось еще хуже.

Я не знал, что сказать. Несколько минут мы просто сидели в тишине.

– Он знает, – наконец произнесла Аниса.

Я вздрогнул.

– Знает что?

– О кулоне, который дала мне Аиса. Об оружии. Он забрал его… Уничтожил у меня на глазах. – Она сделала вдох, рваный и неглубокий. – Теперь мы не сможем…

– Забудь об оружии! – отчаянно воскликнул я. – Что он сделал с тобой?

Аниса посмотрела на меня так, будто увидела впервые. Капюшон соскользнул с ее головы, и я заметил, что прическа принцессы почти в полном порядке – лишь несколько волосков выбились из сложного плетения.

– Так вот зачем он… – пробормотала Аниса. – Проклятье! Он проверял…

– О чем ты? Во имя всех богодраконов, Аниса! Почему ты в его плаще?

Она на миг замерла, а потом крепко стиснула под горлом золотую застежку.

– Он угрожал мне. Искал мою брачную татуировку. И проверял, не связаны ли мы с тобой… как дитто и фарффл белого дракона. – Застежка тихо щелкнула. – Ты не мог бы отвернуться?

Я моргнул. Аниса вопросительно подняла брови. Медленно поднявшись со стула, я повернулся к выходу из шатра.

За моей спиной сразу что-то зашуршало.

– Просто… я слышал сдавленный крик… И подумал… – Я едва не оглянулся, забывшись. – Так он не?..

– Нет, – отрезала Аниса. – Но заставил меня поверить, что собирается это сделать. Будь наша магическая связь скреплена, ты бы даже не думал – сразу ворвался бы в шатер с мечом в руках. И тогда Астраэль убил бы тебя на месте.

Слюна поцарапала мне горло.

– Можно повернуться?

Ненадолго в шатре воцарилась абсолютная ночная тишина.

– Теперь можно.

Я не с первого взгляда узнал Анису в полумраке – она распустила волосы, которые теперь волнами струились по ткани рубашки, заправленной в штаны. Принцесса сосредоточенно шнуровала обувь, поставив ногу на сиденье стула. Дорогая обивка почти не проминалась под подошвой.

– Так он ее не нашел? – осторожно спросил я. – Твою татуировку.

– Нет. Но без кулона Аисы она быстро проявится снова. – Принцесса завязала шнурки и принялась за второй сапог. – С другой стороны, вряд ли Астраэль станет проверять ее каждый день. А скрывать рисунок на спине будет не так уж сложно.

Пелена гнева и ужаса, затуманившая мой разум, наконец рассеялась. Того, что казалось таким страшным, все-таки не произошло. Однако произошло кое-что другое, и сейчас я в полной мере это осознал.

Без кулона Аисы… Без оружия, над которым так долго трудилось сопротивление…

– Мы не сможем разрушить защитный купол.

Принцесса Аниса выпрямилась и кивнула.

– Не сможем. Но это не единственный способ победить твоего отца.

До меня не сразу дошел смысл ее слов. Глубоко внутри снова всколыхнулась ярость, но уже не в отношении императора – я злился на всех тех, кто боролся с ним почти тысячу лет, на тех, кто решил после победы возложить бремя власти на мои плечи и при этом не собирался посвящать меня в