Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

— Товарищ генерал!

— Что?

— Вон там!

Пётр Алексеевич быстро прищурился в указанном направлении. А потом по привычке похлопал по поясу, где должна была висеть кобура с маузером. Но пистолет был у волшебницы.

— Блин, — проронил генерал, а на краю поляны, за пределами пепельного барьера стояла тощая двуногая фигура. — Это что за хрень?

А та стояла, не скрываясь, прямо под лампой, словно нарочно давая себя разглядеть, и зрелище, мягко говоря, было неприятным: потому как перед человеком был заяц, вставший на задние лапы, но при этом с него будто бы заживо сняли шкурку, и только на макушке торчал пучок серого меха, в который воткнуто несколько перьев. Уши торчком. Глаза блестят в свете фонарей, как у того безумного персонажа из «Алисы в стране чудес». Вместо передних лап — руки, и в руках была зажата старая стрела от длинного боевого лука. И с учётом габаритов она заменяла зайцу копьё.

Почему-то именно таким представлялся ушастый персонаж средневековых маргиналий, нарисованных на полях трактатов, где зайцы побивают рыцарей. Такой зверёк и в самом деле причинит немало хлопот.

И, кажется, именно он следил за дроном с земли во время боя. И если так, то таких зайцев несколько, и это только переговорщик. Остальные же сидят в кустах и наблюдают за исходом встречи.

— Человек, — просвистел-проговорил гость. — Слух идёт. Ты платишь. Я готов.

Генерал вздохнул, протёр намокшее от мороси лицо и присел перед зайцем на корточки.

Он ожидал, что, может быть, кто-то откликнется, но не думал, что будет так быстро.

— Плачу. А что ты можешь⁈

Заяц ответил не сразу, а сперва, словно гордый индеец, задрал голову. И по голому мясу этой освежёванной тушки бежала дождевая вода. Хотя, думается, ему всё равно. Он и так нечисть.

— Скажи первым. Что тебе надо?

— Сможешь посчитать, сколько в округе псоглавых, и где их вожаки?

* * *

— Матушка! — раздалось под куполом храма, и возгласу вторили торопливые шаги кованых сапог по мраморному узору. А десяток свечей, расставленных в ряд и бросавших мягкие тени на расписные стены, вздрогнул от полночного сквозняка.

Желтоватый свет сжался в страхе перед ветром, но тут же расправился.

Настоятельница стояла на коленях перед статуей Небесной Пары, но отнюдь не молилась. Она тихонько покачивалась и прижимала к груди бутылку церковного вина.

Перед ней стояли три хрустальных кубка: один пустой, а два других, что предназначались богам, нетронуты. Боги не пьют и даже не угощаются смертной едой, но пить одной казалось ей неуважительным.

— Матушка, — почти шёпотом повторилось обращение. Рядом, тихо позвякивая кольчугой и шелестя тканями, опустилась храмовница — последняя из уцелевших. Кончики ножен скрипнули по камню, и она осенила себя быстрым знаком Небесной Пары.

— Пришлые поддались ереси. Они заключили сделку с нечистью.

— Со псоглавой тварью? — поджав губы, протянула настоятельница, не поворачивая головы. А пальцы её стиснули бутылку так, что костяшки побелели.

— Нет, матушка. Они собирают к себе мелких духов, встав на путь богомерзкой демонологии. Платят им про́клятой монетой, и сии монеты делают сами.

Настоятельница скривилась и подняла на святые статуи жалобный взгляд. Потому что все вокруг сговорились. Сперва пришли псоглавые твари, убили и ранили орденских сестёр, разоряли и терзали вверенный жрице народ. А теперь ещё и демонология халумари.

И боги молчали и слепо взирали в ответ — они словно не видели смертную букашку, что заливала опустевшую от отчаяния душу крепким вином. Богам было всё равно. И какой тогда толк быть жрицей?

А может, сие и есть испытание? Но не слишком ли оно цинично?

Меж тем храмовница потупилась и продолжила:

— Духи будут получать плату за то, что станут доставлять полями свинец, порох и походную еду, а заодно и соглядатаями. А сами пришлые вступили в бой с богом псоглавых — обстреляли его из своих пушек. И говорят, даже ранили и нанесли ему смертельную обиду.

Храмовница ещё говорила, а на лице настоятельницы проступала ухмылка: сперва робкая, будто она не до конца поверила в сказанное, а потом и широкая, злорадная.

— Ступай. Благую весть ты принесла, дочь моя. А я помолюсь за души грешных халумари. И надеюсь, они доживут до того дня, когда придут сюда и исповедуются в прегрешениях.

— Матушка, составить ли донесение в инквизицию?

— Не надо. Это же безбожники: что с них взять, кроме извинений. Сами как-нибудь разберёмся, — тихо ответила настоятельница, качнула головой и снова подняла взгляд на богов. И теперь уж казалось, что боги ухмыляются вместе со жрицей.

— Да, матушка. — Храмовница склонилась, почти коснувшись лбом плит, провела двумя перстами от переносицы до середины груди, поднялась и торопливо двинулась прочь, звякнув напоследок оружием.

А настоятельница подняла бутылку и отсалютовала богам.

Грешно это, но испытание веры она выдержала.

Осталось только наблюдать.

Глава 10

Тени, сны и скандалы

— Товарищ генерал!

Пётр Алексеевич стоял посередине мегаполиса. Всё вокруг серое. Всё размытое. Всё словно на старой выцветшей киноплёнке. И только красные стоп-сигналы машин да голубоватые ксеноновые фары разрезали эту серость. Сами же машины размывались в смутно похожие на транспорт клочья материи.

— Товарищ генерал! — повторился крик, и мир качнулся, словно при землетрясении.

— Твою дивизию, — выругался землянин и схватился за тускло бесящее ограждение дороги. А на той стороне, в переулке, горел ярким овалом портал.

Нет, не такой, как на установке, а сказочный. Как в той старой компьютерной игре про охотника на дьявола. И в портале, словно через распахнутую настежь дверь, виделся сочный и будто нарисованный детскими фломастерами мир. Там трава по пояс. Там по рельсам тихо катилась полуденная электричка. Там были частные домики, асфальтовая дорога с проводами на столбах. Можно было даже слышать громкое «Ту-у-у-у-у», какое даёт машинист при приближении к станции. И лай деревенских собак.

Он знал это место. Там была его генеральская дача. Тихий палисадник. Старый внедорожник у красивого заборчика. Мангал с шашлыками.

Его там ждали, но Пётр Алексеевич уже долго и безрезультатно пытался перейти дорогу с чёрными машинами.

— Проснись, человек! — послышался громкий голос.

Генерал повернулся и увидел смутную тень, которая складывалась в женщину в белом и золотом одеянии. И генерал даже узнал в ней Ламинару.

— Это сон? — спросил Пётр Алексеевич, разглядывая гостью.

Ламинара