Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

поодаль от домика, где обосновались люди, скрываясь от лишних глаз за густыми зарослями. Ей погода не могла как-то помешать, но человеческое тело ощущало неудобство.

Из памяти, взятой у наставницы той человечишки — Хлои, демоница выудила подходящее слово. Зябкость.

Но в противовес зябкости на душе было тепло. И здесь подходило иное слово — удовлетворение. Тепло мерно тлело в груди, словно одинокий уголёк в глубине печи, в которую давно не подбрасывали дров. И всё потому, что пришлые смогли сделать больно спесивому божку псоглавых.

Да, удовлетворение — самое подходящее слово. И к тому же оно давало понять, что выбранный путь верен. И надо и далее помогать пришлым разделаться с выродком бездны. Понемногу-потихоньку, но как из травинок складывается стог, так и из мелких дел сложится большое.

— Ты звала для разговора, — послышался позади густой хрипловатый бас.

Ламинара совсем по-человечески вздохнула и медленно указала в сторону копошащихся на поляне халумари. Они торопились доделать дела до заката, чтоб не попасть в непогоду.

— Помнишь, как мы когда-то вместе предвещали смену дня и ночи? Я приводила с почестями в сей мир утро, а ты был предвестником ночи.

— Это было давно, — хрипло и недовольно ответил голос. — С тех пор многое поменялось. И ты тоже.

Ламинара не спешила говорить, обдумывая каждое своё слово. Потому что собеседник вспыльчив, как порыв ночного урагана, сметающий всё на своём пути. И когда-то он вёл за собой тёмные грозы, когда не видно дальше собственной руки. Когда потоки воды пробирали смертных до самой последней нити.

И то, что люди сменили собой народ квор, урагану было неважно.

— Это так заметно? — медленно спросила демоница и повернулась. Складки её белого с золотом плаща скользнули по траве, подобно туману. И это движение вспугнуло одинокую птицу, севшую на ветку неподалёку.

Меж тем ветер крепчал, а каждый ветер — это пёс небесный. И сейчас это тёмный, как смоль, волкодав по имени Гроза обнюхивал верхушки деревьев, готовясь начать большую облаву на неуклюжую дичь. Обнюхивал он и складки на одежде Ламинары, оттого приходилось её придерживать.

Потом же он вскинет невидимую морду до самых небес и завоет во всю глотку. Завоет сипло, надрывно, как врёт воздух в ставнях домов и печных трубах.

— Очень, — кивнул старый знакомый.

Ламинара молча глядела на морщинистое и смуглое лицо, на коем росла пышная белая борода, заплетённая в косы и подхваченная пряжками из призрачного серебра. Серые, как пепел, шрамы пересекали щёки, а взгляд был тяжёл, как сталь на топорище палача.

Сталь имелась в изобилии и на теле гостя. Сплошной воронёный доспех тускло блестел в свете догорающего вечера, делая владельца похожим больше на статую, нежели на живое существо. И росту в нём было в полтора человеческих.

— Это плохо? — снова спросила Ламинара. И внутри шевельнулось то чувство, что присуще и смертным, и богам — грусть. Грусть об ушедших временах. Грусть о былом величии.

— Нет, неплохо. Ты просто поменялась. Но ты та же хозяйка тумана, — пробасил собеседник и добавил, шевельнув закованной в железную перчатку ладонью: — Я вижу это.

— Тогда помоги.

— Нет, — не дав закончить просьбу, оборвал её гость, тяжело покачав головой.

И Ламинара против воли поджала губы. И она очень надеялась, что старый друг не увидит горечь сквозь чёрную бархатную маску. Ему не стоит это знать.

— Почему же?

— Ныне я служу вечноспящей Никате. Я глава её стражи. Последнюю тысячу лет я живу по иным правилам, нежели когда мир и боги были старые. Я не могу нарушить законы. Я не могу вмешиваться в дела смертных, покуда они не угрожают сновидениям темнейшей госпожи.

Ламинара приподняла голову и посмотрела в небо, где побежали стада низких рваных туч. Пока ещё не сплошных, но уже несущих холодный дождь.

— Жаль. А если бы я сказала, что у пришлых есть сила, которой они готовы поделиться с достойными?

— Нет. Ты не знаешь, чего просишь, — снова проронил гость и повернулся, давая понять, что разговор окончен.

Затем он неспешно двинулся прочь.

И демоница вздохнула, провожая гостя горьким взглядом в спину. Она так надеялась на его помощь, но увы, помощи не будет.

Ламинара опустила голову, подобрала подол своего одеяния сразу четырьмя руками и двинулась вдоль реки, в сторону своего убежища.

Вскоре она оказалась у самого домика и двинулась вдоль самого пепельного круга, закрытого для неё, словно стены замка перед непрошеным гостем. Эту незримую твердыню можно брать штурмом, можно взять хитростью, но всё равно там будут не рады.

Демоница подняла две правые руки и, не сбавляя неспешного шага, дотронулась длинными пальцами до грани. По воздуху, как по стеклянному колпаку, тут же поплыли светящиеся золотым светом круги, будто по воде от упавших на речную гладь осенних листьев. А под подушечками сверкало и искрилось, словно вынутое из горна железо, на коем сгорали витающие в кузне пылинки древесного угля.

Меж тем предночный ветер принёс первые капли дождя.

Халумари, что занимались хлопотами во дворе, ёжились, кутались в странные зелёные одёжки, шуршащие при каждом движении, будто сдёрнутый со стола шёлк.

Пришлые недоверчиво поглядывали в сторону Ламинары, но занятий не прерывали. И было в них что-то от усердных муравьёв, работающих невзирая ни на что.

Демоница остановилась и, наклонив голову набок, принялась созерцать, как один из смертных залез под самоходную карету, поставленную на подпорку. Там он звенел железками, стуча молотком по сложным механизмам.

— Занятно, — выдохнула Ламинара, постояла ещё чуть-чуть, бросила мимолётный взгляд на пленную саламандру и пошла прочь дальше. Что ей до мелкого духа огня?

А дождь уже застил глаза, стекал крупными каплями по накидке на сырую траву. Он окрасил бытие в тяжёлые мрачные краски. И даже небо стало свинцовым, без единого просвета меж торопливых туч.

— А! — послышался внезапно крик позади. — Блин! Помогите!

Демоница повернулась и увидела, что карета, под которой постукивал железом пришлый, соскользнула с подпорки. И теперь человек скрёбся и орал от боли, как придавленная ботинком мышь под подошвой.

— Помогите! — кричал человек.

К смертному быстро подскочили сородичи. Они ухватились за края и пытались поднять, но повозка была слишком тяжёлой. И даже когда принялись с противным лязгом совать длинные железные клинья в зазор между брюхом и землёй, повозка лишь покачнулась, заставляя пришлого вопить ещё сильнее.

Из домика выскочил обеспокоенный халумарский барон с ведьмой