Читать книгу - "Тоннель Волка - Владимир Прягин"

Послышался мягкий гул. От земли «Вальдшнеп» оторвался плавно, неощутимо. Твердь осталась внизу, и корабль медленно поднимался. Николай развернул его, следуя подсказкам компьютера.

Тангаж изменился, корабль медленно задрал нос и двинулся вперёд-вверх, по восходящей траектории. Скорость постепенно росла. Артём ощутил, как тело наливается тяжестью, вдавливается в кресло.

Перегрузки не компенсировались. В этой фазе полёта гравитационный привод решал единственную задачу — тянул корабль наверх, выцарапывал его из объятий планеты. А дополнительные фокусы с гравитацией могли разбалансировать контур.

Впрочем, компьютер ограничивал ускорение, и оно не превышало двух «жэ». Тем более что, в отличие от древних ракет, корабль поднимался полого. Артём не чувствовал себя расплющенным лягушонком.

Сейчас он был, по сути, статистом. Отслеживал показания приборов на пульте, но больше для проформы. Главным же контролёром, пока Николай держал управление, оставался компьютер.

Внизу мелькнул Уральский хребет, а затем детали рельефа смазались. Небо над головой перекрашивалось из голубого в синее. Солнце сверкало с каждой минутой ярче и злее, но фильтр смягчал его свет.

Горизонт выгнулся дугой, небо окончательно потемнело, и прорезались звёзды.

Космос открылся.

Тело сделалось лёгким, словно воздушный шарик. Если бы не ремни, то Артём взлетел бы под потолок. Он глубоко вздохнул, отогнав чуть заметную дурноту.

— Расчётная орбита достигнута, — скучно оповестил компьютер. — Включение искусственной гравитации допустимо.

— Слышали? — спросил Николай по внутрикорабельной связи. — Из кресел не вылезаем, ждём.

Он коснулся сенсорной панели на пульте, сдвинул виртуальный ползунок по шкале. Невесомость сменилась привычной тяжестью.

— Всё, можете вставать, — сказал Николай.

Сам он остался в кресле, лишь повертел головой, разминая шею. Затем спросил у Алтанчимег, оглянувшись:

— Что у нас с червоточиной?

— Проявлена средне. Анализирую.

Перед Алтанчимег над навигаторским пультом уже висела сиреневатая голограмма — топологическая модель, похожая на медузу с толстыми щупальцами. Модель неуловимо меняла форму, будто отростки шевелились в воде.

— Подведи нас к ней, — попросила Алтанчимег. — Мне будет удобнее.

— Да, само собой.

Николай задействовал вспомогательный двигатель, и «Вальдшнеп» стал огибать лазоревый бок планеты. Та была не «внизу», а «сбоку» — медленно поворачивалась, как исполинский глобус. В атмосферной дымке виднелись очертания южной Азии. Гималаи топорщились толстой складкой, а над Бенгальским заливом циклон раскинул белые лепестки, закрученные спиралью.

В рубку вошли Оливия с Дашей, чтобы полюбоваться Землёй не через экраны, а через настоящие стёкла. Да и все остальные замерли, замолчали, глядя на очертания континента, с которого они только что взлетели. Сладкое ощущение нереальности зарождалось под сердцем. Ежесекундно Артём напоминал себе, что это ему не снится.

Но пора было лететь дальше.

Червоточина тоже перемещалась вокруг планеты. «Вальдшнеп» настиг её где-то над Филиппинами. Визуально она едва проявлялась, и трудно было найти слова, чтобы описать её адекватно. Серебристая тень на чёрном фоне пространства, цвет наизнанку, клякса на негативной плёнке, протаявшая из плоскости в третье и четвёртое измерение. В поперечнике она была с километр, не считая отростков.

— Ух! — выдохнула Даша.

Более точной формулировки ни у кого не нашлось.

Поблизости от «Вальдшнепа» висела орбитальная станция — широкий цилиндр с разновеликими выносными балками, на которых крепились модули, тоже не одинаковые по форме. В итоге это напоминало поделку из детского конструктора, свинченную криво и наспех.

Но станция помогала использовать червоточину — тормошила её легонько направленной гравитацией, высвечивала, держала в евклидовой системе координат. Космический якорь, склёпанный на орбите.

А ближе к червоточине сосредоточились транспорты, готовясь к нырку. Изящные лайнеры, неуклюжие тягачи и всякая мелочь, имеющая кротовые двигатели.

— Ишь, налетели, — сказала Даша. — Долго придётся ждать?

— Есть подходящий узел в червоточине, — сообщила Алтанчимег. — Точнее, компьютер предлагает на выбор два, но один мне совсем не нравится.

— На твоё усмотрение, — сказал Николай. — Если сомневаешься, можем подрейфовать, подождать других вариантов.

— Нет, — сказала Алтанчимег после паузы. — Червоточина будет съёживаться, по моим ощущениям. Сколько это продлится, не знаю, непредсказуемо. Но в ближайшие часы вариантов будет, наверно, меньше.

— Тогда отправляй заявку.

Пальцы Алтанчимег заплясали по сенсорной панели.

— Готово, — доложила она. — Мы — пятые в очереди.

Один из отростков голограммы над пультом явственно замерцал. Николай кивнул и повёл «Вальдшнеп» к нужному участку. Сказал спокойно:

— Все — в кресла. Скоро ныряем.

Даша с Оливией опять вышли.

Корабль облетел червоточину и пристроился рядом с длинным грузовиком. Бледно-серебристая клякса перед ними неспешно меняла форму, будто сминался громадный кусок фольги. Один из её участков при этом взблёскивал ярче, шёл мелкой рябью — искомая точка входа. Компьютер для верности подсветил её на умном стекле.

К ней в этот момент скользнул пассажирский лайнер. Пространство вокруг него замерцало, дёрнулось, рябь стала заметнее. Показалось, что лайнер вытянулся в блестящую ленту. Та изогнулась, и червоточина заглотила её, вобрала в себя. Прилегающий участок мигнул удовлетворённо, мерцание чуть ослабло.

Через минуту туда же юркнула чья-то яхта.

— Дашка, напоминаю инструкцию, — сказал Николай через интерком. — Ты у нас ныряешь впервые, могут быть нежелательные эффекты. Если вдруг почувствуешь дискомфорт, сообщи немедленно. Это ясно?

— Ой, прекрати уже, — пробурчала Даша из динамика. — Ты все уши мне прожужжал ещё до отлёта. Я, по-твоему, дурочка?

— Подтверди, что инструкцию поняла.

— Да! Если что, разноюсь на весь корабль! Доволен?

Даша обиженно замолчала.

В червоточину скользнул грузовик, который был прямо перед «Вальдшнепом». Прошла минута, и рябь снова почти сгладилась.

— Вход возможен, — сообщил комп.

— Ваша очередь, парни, — сказала Алтанчимег.

Её компетенция здесь заканчивалась — навигатор работал только на макроуровне, с магистральным маршрутом. А непосредственно вблизи червоточины всё зависело от пилотов.

И Николай аккуратно повёл корабль вперёд.

Клякса надвигалась, заполняя собой пространство. Серебряное мерцание становилось сильнее, гипнотизировало. Артём затаил дыхание.

Нужный участок теперь просматривался в деталях. Причём, насколько помнил Артём из лекций, восприятие на этом этапе дифференцировалось. Проще говоря, червоточину все видели по-разному — кто-то ярче, кто-то бледнее. Плюс к тому — накладывались личные ассоциации, завязанные на память.

Артёму сейчас казалось, что перед ним — серебристый водоворот, причём не простой, а сложносочинённый, с несколькими центрами завихрений, которые взаимно наслаивались и перекрывались.

Что-то подобное, вероятно, видел и Николай. Он замер на миг, прикидывая, куда именно нырнуть. Компьютер молчал, его машинная логика была тут бессильна. Процессы в «водовороте» не поддавались прогнозам, а внешние проявления были слишком хаотичными для анализа.

Николай взглянул на Артёма, и тот сказал:

— Я бы — вон туда. Верхняя воронка, правая.

— Думаешь?

— Ну, ты — капитан. Решай.

Поколебавшись секунду, Николай последовал подсказке Артёма.

Они вошли в червоточину.

Корабль тряхнуло. Серебряное мерцание расщепилось на тысячи тонких нитей, которые завертелись вокруг «Вальдшнепа», словно желая спеленать его в кокон. Они блестели и мельтешили так заполошно, что Артём ощутил головокружение.

Впрочем, через пару минут блеск пошёл