Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

И этот «паштет» города забирали весь. Сколько казаки сделают, столько города и заберут. И ещё попросят. Это был главный протеин городов. А добывать его степнякам нетрудно. Ставишь на ночь сеть метров сто мелкой ячеи и два метра в высоту, а утром иди, собирай. В хороший день — десять кило, в плохой — пять. Под пресс её и консервантом засыпал. Всё готово. Нетяжкая работа. А прибыль хорошая. Три рубля в месяц даже самый ленивый степняк имеет. А ещё дрофы, куропатки и прочие деликатесы из пустыни! Нет, тут даже сравнивать нельзя.

Болотному казаку в полчетвёртого нужно в лодку сесть, чтобы на месте к рассвету быть, да до двенадцати ловить, жара, мошка, всё одно — лови, не разгибаясь, рыбу «стекляшку». Нет рыбы — ищи другое место. Там нет — новое ищи, лови до хоть вечера, но за месяц две бочки топлива из рыбы добудь. Одну бочку на нужды свои оставить, одну продать — рубль заработать. А как освободишься, так в поле иди, там тоже дел хватает. Воды вечно мало, удобрения нужны, без них на песке даже тыква не растет, зато сорняки из степи растут, только дай волю.

Конечно, и степнякам непросто, сколопендры всегда там, где дрофы, ни на шаг от них, и мелкий белый паук кусает едва не на смерть, самого едва видно, за ним не всегда уследишь. И во время езды степняки часто падают с квадроциклов: ломаются и бьются. И дарги их набегами изводят. Но всё равно, из степняков в болотные никто не пойдёт никогда. В болоте жизнь не сахар. Всю жизнь в респираторе, всю жизнь КХЗ не снимать. Детей от поганого грибка да мошки всю жизнь беречь кто ж захочет?

Нет, чего уж, степняки всяко богаче болотных людей. Вот и смотрели болотные казаки на богатую жизнь с интересом и завистью, проезжая в своём грузовике по широким улицам станицы Карпинская. Дивились. А в станице суета, народ с места поднимается, грузят и грузят люди добро на машины, старики в основном, и молодёжь старается, дети тоже. Бабы всем руководят. Казачки. А вот казаков не видно. А добра и техники у людей много, куда там болотному казачеству.

Канцелярия полка в Карпинской как четыре канцелярии в Болотной. Тут и зал со столами есть, видать, празднуют что-то степняки. Кондиционеры работают хорошо. Казаки за столы рассаживаются на стулья, не на лавки. Им воду холодную принесли, чай горячий. Кому что нравится.

Пришёл молодой казак совсем, младше Саблина по виду, а уже звезда есаула на пыльнике. Знаком показал не вставать.

— Здравы будьте, господа-товарищи пластуны. Я есаул Баранов.

Пластуны забубнили что-то в ответ вразброд. Вроде, поздоровались.

— Один взвод только пришёл?

— Один, — говорит прапорщик Мурашко, вставая, — я с другими связывался, они напрямки через степь хотели проехать, да все встали там, пришлось возвращаться, грязи до осей. Проводку заливает. Не проехать.

— А вы как проехали? — есаул садиться, и показывает жестом прапорщику сесть.

— Да хорошо, что в степь не свернули сразу, а поехали по Енисейскому тракту до южной дороги.

— Это хорошо, что по южной дороге ещё проехать можно.

— Можно, — говорит прапорщик, — проедем. Сейчас колонну соберём тех, кто уже погрузился, а кто не успел, тому поможем вещи сложить, через пару часов до темноты можем двинуться на север.

Баранов молчит, видно, не так он себе всё представлял.

— Думаю детей и баб в первых машинах собрать, — продолжает прапорщик, — дальше машины с едой и водой. А там уже и со скарбом пусть в хвост становятся. Может, какую бросить придётся. Первые колею разобьют, так последние в ней останутся.

Он замолкает, казаки молчат, есаул молчит. Только в канцелярии суета, там, за дверью, по лестнице ходят штабные, носят что-то, бегают туда-сюда, ругаются даже. Эвакуируются. И тут пластуны почувствовали, что не так всё просто будет. Есаул с серым лицом мрачный сидит, видно, слова выбирает. Думает, как начать. А пластунам это надоело. Чего сидеть, чего высиживать?

— Господин есаул, так что, будем эвакуироваться? — спрашивает его Сашка Каштенков. — Чего, мы зря, что ли, за день триста вёрст проехали?

Баранов поднимает на него глаза, взгляд тяжёлый, так и говорит:

«Ну, что ж, раз не терпится вам…»

⠀⠀

Глава 11

Есаул Баранов ещё раз оглядел всех пластунов и заговорил:

— Наши женщины сами эвакуируются. Детей соберут, имущество.

— Та-ак, — тянет прапорщик Мурашко, — ну, а нам тогда что делать придётся?

И всё пластуны, все до единого, начинают понимать, что делать им придётся то, что они всю жизнь делают. Раз женщины будут сами заниматься эвакуацией, то мужчины…

— В общем так, господа-товарищи, — есаул, видно, нашёл нужные слова, — звали мы вас сюда помочь с эвакуацией, а придётся помогать казачьим делом.

— Да уже поняли, — говорит один из старых казаков, — не тяни есаул, с кем воюем?

— В том то и дело, что мы не знаем, — мрачно говорит Баранов.

— Что значит «не знаем»? — не понимает прапорщик. — Вы, господин есаул, уж расскажите, всяко боевую задачу вам перед нами ставить придётся.

— Вот в том то и дело, — продолжает есаул медленно, — в том то и дело. Дожди, видели, какие?

— Да видели-видели, — отвечают пластуны. — Дальше что?

— Вот вы там, на болотах своих, может, такие дожди и видели, а мы в степи — нет. Никто из стариков не помнит, чтобы такие грозы гремели, весь юг в молниях был, ночи напролёт гремело, и чтобы дождь лил неделю, почти не переставая, тоже вспомнить никто не может.

Казаки не перебивали, слушали, в зале висел знак запрещающий курить, но сигареты уже раскуривались, и есаул на это внимания не обращал.

— И с юга поднялась саранча, повалила, сначала саранча, а потом китайцы побежали.

— Значит, с китайцами воюем? — уточнил кто-то.

Есаул нетерпеливо махнул рукой, поморщился:

— Да не с китайцами, НОАК тут не появлялась, — говорит он, — беженцы бегут с юга, бабы с детьми.

— Мы два грузовика видели, встретили на дороге, — вставляет прапорщик, — хотели спросить, кто их пустил к нам.

Есаул махнул рукой, мол: «Не до этого сейчас». И продолжил:

— Бегут, под пули лезут, лишь бы сбежать.

— А что говорят? — спрашивает немолодой казак. — От чего бегут-то?

— Чушь какую-то несут, говорят, степь поднялась. Так и бубнят: «Степь поднялась, степь поднялась». Говорят саранча, сколопендры, песчаный краб, все на север бегут от воды. Всех, кто на пути встает, съедают.

— Да брехня какая-то, — не верит Сашка Каштенков. — Прям поели всех. Нешто у китайцев патроны