Читать книгу - "Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец"

обитают одной семьёй, по очереди высиживая птенцов, готовые защищать потомство любой ценой. Если у местных грифов повадки такие же, то сейчас хищник напада́ет на меня, чтобы защитить яйца. Клёкот и громкие хлопки крыльев прекращаются. Мне удалось прекратить непрерывные атаки. Когда всё затихает, и я опять осторожно сажусь, очень медленно отнимая руку от лица, чтобы в любой момент снова успеть закрыться.

Сухо сглатываю. Гриф полубоком восседает на ближайшем пике, не сводя левого глаза с яйца в моей руке. Но я по-прежнему пребываю в полной растерянности, как мне спустится с пика живой и хотя бы более-менее здоровой.

Совсем короткий промежуток времени враны могут лететь быстрее громоздкого хищника. Но после беспамятства я не сказать, чтобы была резва, а гриф сидит в ожидании возобновить атаку. Сто́ит дёрнуться и мне конец. Без повторного чудесного избавления.

Под пристальным взглядом птицы бережно кладу яйцо на колени, словно оно из тончайшего слюдяного стекла. И поднимаю руки с поднятыми ладонями вверх. Насколько умны огненные падальщики? Глупо же пытаться договориться с птицей, даже если она самый крупный хищник из пернатых на Эридаре? А если он улетит, есть ли уверенность в том, что он не станет меня поджидать, спрятавшись за ближайшим пиком?

Жар от солнца спадает неторопливо, превращаясь вскоре в приятное тепло. Надолго ли? Пройдёт час-два и вместо тепла меня будет ждать лютый холод на хорошо продуваемой ветрами вершине. У меня нет ни тёплого плаща, ни даже ветхой тряпки прикрыться. И всё острее жажда терзает тело. Мне нечем её утолить. Разве что… с отвращением осматриваю останки разбитого яйца. Я разглядываю сформировавшийся зародыш грифа и в большом осколке скорлупки сохранившийся остаток белка. Сомневаюсь, что вязкая питательная жидкость утолит жажду, и я не имею понятия, съедобны ли яйца грифов! А это и подавно не вызывает у меня желания его съесть. Нет, я не голодна! А вот сухость во рту подобна почерневшей иссушенной земле у подножия Трезубца.

Звуки сражения затихают. Не слышно ни голосов, ни раскатов стихий. Ничего. Одна лишь река шумит, постоянная в своём движении, и расположенный рядом небольшой водопад. Срываясь с вершин, он вливается в реку справа от входа в пещеры.

Сердце охватывает предчувствие, очень осязаемое, что про́клятая земля не отпустит меня просто так в мир живых. А тишина с места боя усиливает тревогу за моих спутников, и сильнее всего свербит вопрос о том – как Амиран.

Одно знаю точно – я не останусь медленно издыхать в гнезде падальщика. Это то, что он ждёт от меня. Усталость неожиданно захлёстывает сильной волной, да так что темнеет в глазах: последствия огненной магии грифа и долгого, тяжёлого дня. Совсем чуток отдохну и рискну. Укладываюсь так, чтобы наблюдать за птицей. А здесь довольно мягко, и лёжа в центре в углублении, я немного защищена от постоянного потока воздуха. Сворачиваюсь калачиком, положив яйцо у груди, и прикрываю его рукой, это пусть малая, но защита моей жизни. Мне требуется небольшая передышка, и тогда я попробую обернуться и сбежать от грифа. Есть небольшой шанс, что он немного ослабит бдительность. На какое-то время проваливаюсь в неглубокую дрему, слыша, что происходит вокруг.

Точнее, мне казалось, что слышу. Я просыпаюсь, когда солнце опустилось за сопки, но небо пока светло. Опять опростоволосилась! Додумалась дрыхнуть так долго! И внутреннее чувство времени подвело. Враном в темноте я легко втемяшусь в скалу, если попробую сбежать на большой скорости. Изумлённо вскрикиваю, я не верю своим глазам. Передо мной лежит мой кожаный мешок. Он очень грязный с дырками, оставленными острыми когтями грифа. Было большой глупостью брать новый мешок в путешествие. Неважно, что котомка окончательно испорчена: у меня появилась вода, тёплый плащ и моя кошка. Длины верёвки может и не хватить, но я попробую найти хоть небольшой выступ, или трещину на пике, где я смогу повиснуть, чтобы суметь перецепить крюк и спустится до самого низа.

Осторожно отнимаю руку от яйца, оно тёплое, я бережно прикрываю его ветками и перьями, чтобы не замёрзло ночью. Почуяв взгляд, ищу грифа на ближайшем пике. Пернатый хищник ждёт, не сводя с меня цепкого ока. Мне придётся уповать на то, что птица займётся своим сохранившимся яйцом и позволит покинуть гнездо. Присмотревшись, я замечаю, что этот гриф крупнее и краснее предыдущего: самка заменила самца. Значит ли, что он караулит меня поблизости? Опасно мне оборачиваться.

Порывшись в мешке, с огромным облегчением нахожу флягу с водой, выпиваю треть, не больше. Кто знает, когда я смогу наполнить её. Можно ли пить из реки и водостоков? Спущусь и попробую воду в ближайшем водопаде, а потом уже в реке. Ещё один маленький глоток, и с сожалением отрываюсь от фляги. Достаточно.

Окончательно темнеет.

Нашариваю в котомке кошку, на ощупь проверяю верёвку и плотнее затягиваю узел. У меня нет права на ошибку. В поясе прибережён амулет-светлячок, но, думается, он пригодится мне потом. Над горизонтом встаёт первая луна, и я не хочу висеть на скале, привлекая излишнее внимание.

Мне приходится разобрать часть гнезда со стороны гряды, в поисках расщелины в каменной породе, куда я надёжно вгоняю крюк. Сам пик спрячет меня от любопытных и ненужных глаз со стороны реки, к тому же поверхность с обратной стороны не такая гладкая и имеет небольшой наклон.

В очередной раз я проверяю, что котомка на спине не мешается и не соскользнёт. Дёргаю с силой несколько раз кошку для спокойствия, и только после этого начинаю спуск, сожалея о том, что севшие от солёной воды перчатки не смогла натянуть на руки. Луна уже достаточно поднялась и, не скупясь, освещает окрестности. Четверть расстояния преодолеваю, стиснув зубы от перенапряжения. На этом участке я не достаю ногами стены из-за каменной полочки, за которую зацепила крюк. Очень медленно спускаюсь, надеясь, что не соскользну резко вниз, ослабив хватку. В конце завязан крепкий узел, но от рывка я могу разжать руки. Или приложиться об стену. За крюк я спокойна, проверенный годами и закалённый магией, он никогда не соскочит сам.

Следующую четверть спуска я преодолеваю легче, перебирая ногами вниз. Более уверенно, так как чувствую сцепление подошвы сапог с камнем. Знаю, обманчиво.

Последние локти, и я достигаю конца верёвки, столкнувшись с новой проблемой. Мне не за что ухватиться, не на что встать и как-то опереться, чтобы перекинуть кошку. Глубоких трещин перецепить крюк хватает, но я не смогу удержаться за них руками, как и зависнуть в воздухе на эти пару лучин.