Читать книгу - "Павший - Анна Щучкина"

Я молчал, обдумывая его слова. У Астраэля явно есть план, который он не спешит раскрывать. Нужно действовать осторожнее.

– А что бы ты сделал, – спросил я, притворяясь, что рассуждаю чисто теоретически, – если бы кто-то попытался запудрить мозги твоей невесте? Ведь она – символ твоей власти, твоего статуса. Что, если бы кто-то решил воспользоваться ее молодостью и склонить к отказу от брака с тобой?

Маска любезности мгновенно слетела с лица Астраэля. Передо мной предстал тот император, которого боялись враги на поле боя, – хладнокровный, жестокий, не терпящий посягательств на свою власть. Зеленые глаза вспыхнули опасным огнем, а в воздухе потянуло запахом серы – верный признак того, что дракон откликается на эмоции хозяина.

Астраэль не выносил, когда кто-то покушался на его собственность.

Меня это не пугало. Я мог бы сразиться с ним и его драконами. У него их не так много, чтобы победить маррдера моего возраста и силы. Я знал о его методах борьбы с другими дитто – как он подавлял магию принца Костераля, как сносил храмы богодраконов, оставляя только святилища зеленых. К счастью, маррдеров он не трогал – возможно, понимая, что это привело бы к войне, которую ему пока не выиграть.

Астраэль внимательно посмотрел на меня и произнес только одно слово:

– Кто?

Я мог сказать что угодно. Мог даже спасти этого жалкого ублюдка, которого приютила императорская семья. Кем он себя возомнил? Младшим сыном императора? Да, при дворе его так и называли, но никто никогда не считал его настоящим наследником. Бастард – вот кто он такой. Бастард неизвестного происхождения, который даже не стремился к власти.

Рейн никогда не хотел править. Ему были чужды интриги и политические игры. Как дитто черного дракона, он тяготел к морю, мечтал о дальних плаваниях и открытии новых земель. Суша казалась ему тюрьмой, а придворная жизнь – мучением. Ему нужно было только Арридтское море с его бескрайними просторами и бурными волнами.

Но его планы, как и мои, изменились, когда он увидел Анису. И теперь два хищника кружили вокруг одной добычи, готовые разорвать друг друга ради права обладать ею.

Я глубоко вдохнул и тихо произнес:

– Рейн.

Глава 33. Аниса

Кровь смывается дождем, но дождь потом долго не идет.

Пословица маррдеров

Предместья Сарркара

946 год правления Астраэля Фуркаго

Время растянулось бесконечной лентой. Я сидела неподвижно уже больше двух часов, пока служанки превращали меня в произведение искусства. Сквозь щель между пологами шатра пробивался слабеющий луч закатного солнца.

Наступало время ночных существ. Время маррдеров.

…Знаешь, Аниса, я ведь хотел убить Рейна. Мечтал разорвать на куски, упиться его кровью. Но, встретившись с ним лицом к лицу, понял: самое страшное для него – жить. Жить без тебя. Пустота в его глазах не исчезала веками. Даже море, извечная страсть принца, не приносило ему радости.

Поэтому я позволил ему жить. Не трогал его. Иногда даже спасал. Решать его судьбу должна ты, не я.

Но не думаю, что доживу до этого момента.

В любом случае – Джеймс, которого ты знала, умер вместе с тобой в то Кровавое утро.

Я старалась не плакать, чтобы служанкам не пришлось заново подводить тушью мои глаза. Скоро ужин с императором. Встреча, от которой зависит слишком многое.

– Голову чуть выше, госпожа, – прошептала старшая из служанок, осторожно закрепляя в моих волосах последнюю заколку.

Я повиновалась, как делала это бесконечное множество раз. Отражение в зеркале казалось чужим – величественная женщина с гордой осанкой и непроницаемым взглядом. Мои волосы заплели в сложную конструкцию, которую венчала заколка с изумрудами и рубинами, складывающимися в цветочный узор. Камни улавливали даже слабый свет ламп, рассыпая по стенам шатра мерцающие блики.

В зеркале время словно сворачивалось в спираль, и я снова видела себя – юную испуганную девушку, совершенно одну посреди огромного дворца. Тогда мои волосы тоже украшали камнями, только я не понимала их ценности. Не понимала и собственной.

Помни, кто ты такая. Ты Аниса Корс. Та, кого я полюбил. Мы, маррдеры, уважаем кровь – и не просто так. Помни ее. Помни собственное имя.

Иди своим путем. Не следуй слепо за Костералем или Александром. Тебе выбирать, как поступить с тайным знанием о природе дитто. Освободить ли драконов и фарффлов от их цепей.

– Все готово, госпожа, – произнесла служанка, делая шаг назад и оценивая свою работу. – Осталось только платье.

Платье. Я видела его краем глаза – алое, как кровь заката. Сколько крови пролилось, чтобы я оказалась здесь? Сколько еще прольется после этой ночи?

Служанки помогли мне подняться. Движения их были быстрыми и отточенными, словно они каждый день одевали императриц. Платье скользнуло по коже, прохладный шелк коснулся разгоряченного тела, и я невольно вздрогнула.

– Простите, госпожа, – прошептала младшая служанка, думая, что причинила мне боль.

Если бы она знала, сколько боли таили в себе последние слова Джеймса…

Платье село идеально. Глубокий вырез открывал плечи и часть груди. Ткань переливалась в дрожащем свете, а драгоценные камни, вплетенные в узор, сияли, как звезды на предрассветном небе. Рубины, гранаты и кристаллы огненного кварца создавали впечатление, будто на мне не платье, а застывшее пламя.

…Это ослабит всех дитто. Чем больше драконов одновременно выйдут из подчинения, тем хуже придется их бывшим повелителям. Если Рейн сделал то, чего ожидали Костераль и Александр, – захватил власть над всеми черными драконами, – то разрыв связи может убить его, как и Астраэля. Но это прямой – и, на мой взгляд, единственный – путь к победе.

– Серьги, госпожа.

Служанка протянула мне пару массивных драгоценностей, напоминающих капли крови.

Я никогда не любила украшения, но сейчас не время для своеволия. Императорский двор – это театр, и мне в нем отведена определенная роль. Поэтому я молча позволила вдеть в уши серьги, почувствовав, как они оттягивают мочки.

– Вы прекрасны, госпожа, – произнесла старшая служанка с неподдельным восхищением.

При взгляде в зеркало меня охватило странное чувство – словно я смотрю на чужую женщину. Красивую, величественную, полную достоинства. Но в глазах этой женщины горела боль, которую не могли оттенить никакие драгоценности.

Служанки поклонились и исчезли, словно тени, оставив меня наедине с собственным отражением. И с прошлым.

Я опустилась на низкую кушетку, расправив платье так, чтобы не помять его. До ужина оставалось около получаса – достаточно времени, чтобы собраться с мыслями.

Свет ближайшей лампы вздрогнул, будто делая последний вздох.