Читать книгу - "Павший - Анна Щучкина"

Александра.

Имя, которое я носила более тридцати лет. Имя, с которым прожила совсем другую жизнь. Если бы год назад кто-то сказал, что я из другого мира, что от меня будет зависеть его судьба, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. А потом вызвала бы скорую психиатрическую помощь.

Но вот я здесь, размышляю о спасении народа, к которому принадлежу по крови, но не по памяти. По крайней мере, не до конца.

Я опустилась на стул и закрыла глаза. Время в Таррвании текло иначе, чем на Земле: растягивалось, как густой мед, который медленно стекает с ложки – капля за каплей, мгновение за мгновением.

На Земле мы всегда торопились. Жизнь – забег на короткую дистанцию. Тридцать, сорок, пятьдесят – и ты уже совсем другой человек. Каждое десятилетие меняет тебя до неузнаваемости, раскалывает прежнюю личность.

Здесь же… Здесь существо может прожить целый век и почти не измениться. Внешне – возможно, но внутри остаться тем же. Сохранить свои принципы, свои привязанности.

Меня это пугало. И завораживало одновременно.

Я подошла к стопке своих немногочисленных вещей. Среди них – небольшой кинжал с рукоятью из красного дерева. Подарок Джеймса. Я провела пальцем по лезвию, ощутив укол острия. Боль была мгновенной и отрезвляющей.

Вот в чем парадокс Таррвании: время течет медленнее, но смерть здесь ощущается острее. Каждый вздох ценнее, потому что знаешь – он может оказаться последним. Здесь нет иллюзии безопасности, которую так тщательно выстраивают на Земле. Нет фальшивого ощущения, что завтра непременно наступит, что у тебя есть время.

В Таррвании смерть – постоянный спутник, тень, которая следует за тобой по пятам. И, как ни странно, именно поэтому жизнь здесь кажется более настоящей, более полной.

Я посмотрела на каплю крови, выступившую на кончике пальца. Красную, как всполохи заката над дворцом. Такую же красную, как у любого человека Земли. Но я не совсем человек.

Забавно. Мы начинаем по-настоящему ценить что-то только тогда, когда рискуем это потерять. Комфорт, безопасность, спокойствие – все это кажется пресным, пока не обнаруживаешь себя на краю пропасти. И тогда… тогда ты готов отдать все за один лишь тихий вечер, за одно мгновение покоя.

На Земле я часто жаловалась на скуку. Монотонность дней, предсказуемость событий – все это казалось невыносимым. Я мечтала о приключениях, о чем-то большем. И вот, получила. Больше, чем могла представить.

Я усмехнулась. Будь осторожна в своих желаниях – они могут исполниться.

Я вновь подошла к столу и взяла свиток, лежавший среди карт. Развернула его, хотя и так знала содержание наизусть. План дворца – каждый коридор, каждая комната, каждый потайной ход. Мой взгляд скользил по линиям, но мысли блуждали далеко.

Что сказала бы Александра, увидев меня сейчас? Та женщина, которая жила на Земле, училась, работала, любила. Та, которая не знала о Таррвании, о дитто, о драконах и фарффлах.

Она бы, наверное, рассмеялась. Или заплакала. Или все одновременно.

Странно осознавать, что ты – это сразу два человека. Две судьбы, две истории, сплетенные в одну. Александра и Аниса. Земля и Таррвания. Прошлое и настоящее.

Когда я только вспомнила, кто я на самом деле, когда память Анисы вернулась ко мне, я была уверена, что хочу вернуться на Землю. Там моя жизнь, там мой дом, там все понятно и знакомо. Я торговалась с Костералем, готовая на все, лишь бы покинуть этот странный, опасный мир.

Но теперь…

Я подошла к выходу из шатра и слегка отодвинула полог. Солнце клонилось к закату, окрашивая лагерь в золотисто-красные тона. Воины готовились к ночи – разводили костры, чистили оружие, негромко переговаривались. Их лица были суровыми, но в глазах читалась решимость. Они готовились к битве за свою землю, за свой народ.

И я вдруг поняла: это и мой народ тоже. Эта земля – моя земля. Я могла бы притворяться сколько угодно, могла бы убеждать себя, что Александра – мое настоящее «я», но правда в том, что Аниса никогда не умирала. Она дремала во мне, ждала своего часа.

Да, я умерла здесь. Но это делало жизнь только острее, только ярче. Здесь оставались те, кого я любила, – пусть даже не помнила об этом долгие годы. Мои друзья, моя семья…

Александр.

Воспоминание пришло неожиданно, ярко, словно вспышка среди темноты. Мы дети. Нам всего по шесть лет. Он прокрадывается на кухню императорского дворца и возвращается с полными карманами сладостей.

«Это тебе, Ниса, – шепчет он, протягивая мне засахаренные фрукты. – Только никому не говори».

Я помню его улыбку – открытую, искреннюю. Помню, как он защищал меня от насмешек других детей, как учил держать меч. И клялся, что всегда будет на моей стороне.

Что случилось с тем мальчиком? Когда он превратился в холодного, расчетливого мужчину, готового использовать даже собственную сестру в своих политических играх?

Я знала его другим. Тем, кто мог ради меня пойти на любые поступки. Тем, кто защищал меня ценой собственного благополучия.

И возможно, в своем извращенном понимании, он думал, что защищает меня и сейчас. Пытаясь не допустить моего возрождения, контролируя каждый мой шаг, он в своем разумении оберегал меня от опасностей, которые таил в себе этот мир.

Я горько усмехнулась. Как часто любимые нами люди пытаются защитить нас, сковывая цепями собственной заботы. Они убеждены, что действуют из лучших побуждений. Но в итоге лишают нас права выбора, права на собственные ошибки, на собственную судьбу.

Александр должен понять: я не та маленькая девочка, которую нужно оберегать от всего мира. Я жена. Я сестра. Я дитто. И я имею право сама решать свою судьбу, даже если это решение приведет меня к гибели.

Пусть я умру за свои ошибки, но это будут мои ошибки. Не его. Не Костераля. Не кого-либо еще. Мои собственные выборы, мои собственные решения.

Я вернулась к вещам и достала то, чего избегала касаться все эти дни. Письмо. Простой лист пергамента, сложенный вчетверо и запечатанный красным воском с оттиском герба маррдеров.

Последнее письмо. Написанное перед тем, как Джеймса убили.

Я держала лист в руках, не решаясь сломать печать. Что там? Прощание? Обвинение? Последнее признание в любви? Или, что еще страшнее, подтверждение того, что я виновна в смерти Джеймса?

Разумом я понимала, что это было его решение. Что он сделал свой выбор, зная о последствиях. Но сердце… сердце не принимало этой логики. Оно кричало о вине и долге.

Я поднесла письмо к огню, готовая сжечь, не читая. Пламя затрепетало, словно