Читать книгу - "Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер"

«Каин».

«Слышу».

«Это её колония?»

«Вероятно. Признаки собственной активности я вижу уже несколько суток. Пока это не голос, а влияние на эмоции. Я предупреждал, что так будет».

Я не стал пересказывать это Карине сейчас. Сказал только, что Каин в курсе и следит. Она кивнула, будто именно этого и ждала, и снова отвернулась к окну.

Разлетались мы в три захода, по двое-трое в сутки, и каждый своим рейсом. Ни одного общего борта и узла пересадки. В первый день ушли Санёк, Дашка и я. Санёк улетел утренним рейсом через Перекрёсток под личностью мелкого поставщика серверного оборудования, Дашка — днём через другую систему, я последним, ближе к ночи. Во второй день за нами должны были выйти Шурик, Карина и Мишка, в третий — Лёха с Мартой. Рассредоточиться по городу все должны были к тому моменту, когда Санёк выйдет на Катю.

Нас вырубили ещё до ускорения, и проход через врата я, как обычно, проспал. Очнулся уже после посадки от непривычной лёгкости в теле, к которой после двух и одной десятой G так и не смог привыкнуть, и от холода, который тянуло из открытого шлюза. На Норд-Прайме по-прежнему стояли сумерки.

В углу визора мигнуло сообщение от Санька, который сел на несколько часов раньше меня: «Нашёл её. Она всё ещё там работает».

Отвечать я не стал и пошёл по рукаву к залу прилёта. Ноги ещё не до конца проснулись после медикаментозного сна, поэтому я шагал медленно и старался не выбиваться из потока пассажиров. Таможню прошёл под первой личностью без единого вопроса. Сотрудник глянул на голограмму, сверил лицо, кивнул и отвернулся к следующему.

Только на улице, у стоянки такси, я позволил себе открыть канал.

«Докладывай».

'Я ей уже написал, — отозвался Санёк. Голос у него был довольный, как у кота, который нашёл открытую банку сметаны.

«От Кравцова?»

«От него. Дашка провела сообщение через три узла и чужой ретранслятор, так что ниточка от него никуда не тянется. Я написал коротко: что был на Норд-Прайме проездом, вспомнил о ней и хотел бы извиниться за то, что пропал. Ничего больше. Пусть сама спросит, что случилось».

«И?»

«Ответила через сорок минут. Сначала холодно, одним словом. Потом через десять минут ещё раз, уже длиннее. Ей интересно, Кость, и она злится на себя за своё любопытство. Это хороший знак. Договорились на вечер, на девятнадцать ноль-ноль. Она сама выбрала место. Небольшое кафе в двух кварталах от „Ориона“, но не то, где мы сидели в прошлый раз».

«Это хорошо или плохо?»

«Думаю, что так даже лучше. Новое место, новый разговор».

«Принял. Я на связи весь вечер».

К обочине подкатило такси. Обычная наземная машина, без водителя, с тонированными стёклами и панорамной крышей. Я назвал адрес гостиницы на окраине делового района и откинулся на сиденье.

Город за полгода почти не изменился. Те же бетонные коробки строгих цветов, тот же плотный поток людей на тротуарах, которые ели прямо на ходу и смотрели только перед собой. Машина петляла по улицам и замирала на каждом светофоре, а я смотрел вверх, через стекло крыши.

Дронов стало больше.

«Каин, сравни с прошлым разом».

«Плотность над деловым кварталом выросла примерно на треть. Маршруты перестроены, пересечений стало больше, слепые зоны, которые мы отмечали полгода назад, перекрыты. Над жилыми кварталами изменений почти нет».

«А что „Орион“?»

«Отсюда не видно. Наш маршрут проходит в стороне».

Я не стал просить такси сворачивать. Лишний крюк возле «Ориона» в первый же час на планете был бы глупостью. Квартал вокруг башни Карина с ребятами разберут сами, когда прилетят, а сейчас мне нужно было заселиться, сменить лицо на вторую личность и раствориться в городе.

Гостиница оказалась похожей на ту, что я помнил по прошлому разу: автоматическая стойка, сканер ладони, узкий номер с кроватью, шкафом и голографической панелью на стене. Я проверил комнату, убедился, что камер нет, и только тогда распаковал вещи.

Дашка вышла на связь через два часа, коротко, одной строкой: «На месте. Сижу в номере. Канал держу». Больше от неё до вечера ничего не приходило.

Остаток дня я провёл за работой. Перебрал отчёты, которые Карина, Мишка, Лёха и Марта собрали на Таргоне, и сверил их с тем, что Каин видел по дороге из космопорта. Наложил новые маршруты дронов на старую карту. Ничего неожиданного не нашёл, но это тоже был результат. Безопасность города затянули, но сделали это так, как и следовало ожидать, без сюрпризов.

В восемнадцать сорок Санёк вышел из своей гостиницы. Я открыл его канал и перевёл картинку на основной экран визора. Каин подстроил изображение, убрал лишнее, и теперь я видел город глазами Санька: тротуар, спины прохожих, серый фасад на другой стороне улицы, светофор, который как раз переключился на зелёный. Звук шёл чисто, с лёгким фоновым гулом улицы. А после того, как Санёк прошёл процедуру с перепрошивкой нанитов, я начал ощущать даже запахи. Впервые я почувствовал это на переговорах по документам, но решил, что мне показалось. Сейчас окончательно убедился, что всё это реально.

Лицо Кравцова Санёк вернул ещё днём. Колония держала основу: чуть шире скулы, другой разрез глаз, линия подбородка. Поверх Санёк положил немного грима, совсем чуть-чуть, чтобы выровнять кожу и спрятать то, что наниты не смогли подогнать точно. Я видел его отражение в витрине, когда он проходил мимо. Кравцов выглядел ровно так, каким я его помнил: немного усталый молодой парень с открытым лицом, которому хочется доверять. Но теперь его внешность казалась более естественной и живой.

До кафе он шёл пешком. Два квартала по прямой, потом налево. Над головой каждые несколько минут проплывали дроны, и Каин, каждый раз отмечал их на карте жёлтыми точками.

«Кравцова не ищут?» — уточнил я, хотя ответ знал и сам.

«Дашка проверяла ещё на Таргоне, — отозвался Санёк. — В розыске его нет. Подрядчик на один день, заказ настоящий, работу сдал, а через несколько дней улетел с планеты по своим документам. Безопасность перебирала сотни людей, которые проходили через проходную в ту неделю, и за Кравцова им зацепиться было не за что. Через город я иду под чужим чипом, а камеры видят лицо, которое ни в одном списке не отмечено. Риск такой же, как у любого, кто полгода назад приходил в „Орион“ по работе».

«Хорошо. Работаем».

Кафе оказалось маленьким, на первом этаже