Читать книгу - "Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер"

здания прямо сейчас и посмотрю журнал проходной. Хотя бы узнаем наверняка, вышла она или нет.

— В закрытый контур через него не попасть, — напомнил Шурик. — Всё, что делает СБ, в общей сети не отражается. А если её взяли из-за программы, то сейчас они как раз прочёсывают сеть здания в поисках того, кто ещё туда залез. Любое лишнее движение могут заметить.

— Мне не нужно никуда лезть. Только посмотреть журнал на первом этаже и сразу выйти.

— Делай, — сказал я. — Только аккуратно и быстро.

Дашка замолчала. В канале осталось только её дыхание. Прошло около двух минут.

— Отвод живой, — наконец произнесла она. — Его никто не трогал. Пропуск Кати отметился на входе в семь ноль четыре. Отметки на выход нет. Ни на основной проходной, ни на служебной, ни на парковке. Я вышла, следов не оставила.

— Значит, она до сих пор в здании, — подтвердил очевидное Мишка.

— Или её вывели так, что пропуск не понадобился, — поправил Санёк. — Задержанных через турникет не водят. Служебный лифт, закрытая парковка, машина с экраном. Ни то ни другое она не сделала бы по своей воле.

В канале стало тихо.

— Значит, нашли программу, — сказала Дашка, и голос у неё сел.

— Или нашли что-то другое, — заметил Шурик. — Не обязательно сам код. Сканирование у них стоит и на выходе. Визор, который за день внутри сделал больше обычного, мог дать отклонение, даже если программу никто не увидел. Но для нас разницы нет. Она у них, и мы понятия не имеем, что они уже знают.

— Тогда хватит гадать, — отрезал Мишка.

Он говорил тише, чем обычно, и от этого слова звучали жёстче.

— Давайте честно. Нас здесь шестеро, завтра будет восемь, и все прошли улучшение. «Орион» охраняет частная служба. ШОКа там даже близко нет, тварей с «Монолита» тоже. Входим ночью с двух сторон, поднимаемся до пятьдесят седьмого, забираем всё, что нам нужно, и Катю заодно. Мы через них пройдём, как через картон.

Он не преувеличивал, и я это знал. Я прикинул это всерьёз, как прикидывал бы любой другой вариант. Мы с Кариной вдвоём прошли бы холл и лестничные пролёты быстрее, чем охрана успела бы понять, откуда идёт угроза. К пятьдесят седьмому мы бы добрались за час, может, меньше. За это время мы бы зачистили всё здание, и после нас на каждом этаже остались бы тела охранников, а заодно и тех, кому не повезло задержаться на работе. Я видел этот вариант целиком, от первого выстрела в холле до последнего кабинета, и в нём не было ничего, с чем бы мы не справились.

Но я помнил и коридор на шестнадцатом горизонте «Монолита». Тогда мы знали каждый метр, у нас имелась карта, прикрытие с двух сторон и время, рассчитанное заранее. И всё равно Тоха остался лежать на бетоне. Про «Орион» мы знаем едва ли десятую часть того, что знали про тот коридор. Кто-то из нас обязательно останется в этом здании.

«Каин, что скажешь?»

«После прошлого раза у них почти наверняка есть протокол на случай штурма. Первым делом он изолирует или стирает закрытый контур. На это уйдут секунды. Нам, чтобы добраться до пятьдесят седьмого, нужно не меньше получаса».

— Миха, мы не успеем, — отмёл идею я. — Каин считает, что контур сотрут или отрежут в первые секунды тревоги. Мы поднимемся на пятьдесят седьмой и найдём там пустые диски.

— Он прав, — поддержал Шурик. — Я бы на их месте поступил именно так. Закрытый контур изначально строили, чтобы в нём ничего не досталось чужим, и аварийная зачистка там наверняка предусмотрена. Это первое, что ставят в таких системах.

— И даже если данные уцелеют, — продолжил я, — «Рудкофф» сразу поймёт, за чем мы приходили. Восемь человек штурмуют башню ради одной стажёрки? Они сложат картину за сутки, если не быстрее. Андрея Ковтуна в ту же ночь перевезут или уберут, и вся наша работа пойдёт в мусор. А Катя в такой перестрелке, скорее всего, не выживет. Если её не убьют случайно, её уберут как свидетеля. Да мы сами обязаны будем её устранить. Пока её ничто с нами не связывает.

Мишка помолчал.

— Ладно. Понял. Это я со злости, — признался он.

— Злись дальше, — ответил я. — Только думай при этом.

— Тогда зайдём с другой стороны, — внесла свой вклад Карина. — Нам не обязательно лезть в здание, чтобы узнать, что с ней. Утром на пятьдесят седьмой придут люди. Её начальник, этот Семёнов, кто-то из её отдела. Кто-нибудь из них точно знает, куда она делась. Берём одного на выходе вечером, спокойно и тихо, и спрашиваем.

— Не выйдет, — ответил Санёк раньше меня. — Если Катю взяли, то сейчас за всем её отделом смотрят особенно внимательно. За кабинетами, за людьми, за их связями. И если на следующий день после её задержания пропадёт начальник или коллега, служба безопасности сразу поймёт, что снаружи работает группа. Пока они могут думать, что имеют дело с одиночкой, который прислал девчонке заражённый ролик. Один похищенный юрист, и они начнут искать нас всех.

— К тому же юрист ничего не знает, — добавил я. — Задержанием занимается СБ. Семёнову в лучшем случае скажут, что стажёр заболела.

Карина не стала спорить.

— Тогда остаётся ждать, — сказал Санёк. — Если её взяли из-за программы, служба безопасности уже вытрясла, откуда у неё ролик. Она скажет правду, потому что ей нечего скрывать. Значит, они знают имя Андрея Кравцова. Рано или поздно они за ним придут.

— Тогда тебе нужно уходить, — отреагировал я. — Прямо сейчас. Меняешь лицо, личность, ложишься на дно, а утром улетаешь с планеты.

В канале стало так тихо, что я слышал, как у кого-то из ребят за окном проезжает машина. Да, я снова перестраховывался. По сути, смени Саня личность — и СБ «Рудкофф» не сможет отыскать его при всём желании. Но и недооценивать противника я тоже не собирался. В то же время я понимал, что Саня, скорее всего, упрётся и не захочет покидать команду в самом начале, при первой же неудаче. И это его молчание как раз говорит о том, что сейчас он уже подбирает аргументы против.

— Подождите, — вдруг оживился Санёк. Его голос изменился.