Читать книгу - "Кодекс физрука - Сергей Сергеевич Мусаниф"

сказал я. — Да и потом, не все же время оно будет оставаться новым.

— Звучит логично. И это все, чего ты хочешь?

— В общих чертах, — сказал я. — Конечно, перед этим надо князю Друцкому напинать.

— Подожди-ка, — сказал Виталий. — Проясни мне этот вопрос. Ты ведь князь Чапаев всего несколько дней, да?

— Да.

— А «отца» своего и вовсе знал всего несколько часов?

— Получается, так.

— И, тем не менее, ты все равно собираешься напинать Друцкому, потому что у вас с ним родовая вражда, к которой ты не имеешь никакого отношения?

— Ну да.

— Но почему?

Для ответа на этот вопрос мне даже задумываться не пришлось.

— Потому что вне зависимости от вселенной существуют какие-то базовые вещи, — объяснил я. — Небо голубое, вода мокрая, трава зеленая, козлов надо мочить.

— Вот так просто?

— Правильные вещи всегда простые, — сказал я. — Сложности начинаются, когда тебе нужно обосновать то, во что ты не веришь.

— Звучит, как какой-то кодекс, — заметил Виталий.

— Назови это кодексом физрука, — сказал я.

Глава 21

— Кого? — не понял Виталий.

— Меня, — сказал я. — У нас учителей физкультуры так называли. Я когда-то физическую культуру в школе преподавал. Давно, в позапрошлой жизни. Так что мы, получается, в некотором роде даже коллеги.

— И сколько у тебя было жизней?

— Иногда уже кажется, что слишком много для меня одного.

— В какой же момент ты понял, что козлов надо мочить?

— Я уже и не помню. Может быть, я всегда это знал.

— Я тебе почему-то верю, — сказал Виталий и демонстративно отвернул обрез в другую сторону. — И не завидую твоему теперешнему положению. С размаху, да в наши дрязги по самые уши, я такого ни одному человеку не пожелаю. Из нормальных, я имею в виду. Но ты еще неплохо держишься.

— Бывало и хуже.

— Возможно, еще будет, — обнадёжил он. — Как у тебя со «сверстниками» отношения?

— По-разному.

— Я знаю, что у тебя с Морозовым конфликт, — сказал он.

— Скорее, у него со мной, — сказал я. — Мне-то ваш Морозов до фонаря.

— Постарайся его побыстрее погасить, — посоветовал Виталий. — Конфликт, я имею в виду, а не самого Морозова. Сам-то он — обычный избалованный подросток, но вот его отец… Если до него дойдет, Друцкие тебе милыми и дружелюбными покажутся.

— А какие-то конкретные предложения у тебя есть?

— Прогнись, — посоветовал он. — Неприятный совет, понимаю, но другого варианта я не вижу.

— Вот еще, — сказал я.

— У тебя есть вариант отправиться домой прямо сейчас?

— Нет. Но на то, что ты советуешь, я все равно не пойду.

— А я думал, что множество прожитых лет делают человека более гибким.

— Я слышал, там от человека зависит, — сказал я. — Я в принципе не гибкий.

— Наверное, — согласился он. — Но, пойми меня правильно, Чапай, сейчас неважно, кем ты был в своем мире. Тут все по-другому.

— Некоторые вещи никогда не меняются. И нигде.

— Что ж, твое дело, — вздохнул он. — Я предупредил, и совесть моя чиста. Вздрогнем за знакомство?

Предложение было недвусмысленным, но довольно неожиданным.

— А как же спорт, режим и правильный образ жизни?

— Нет ничего неправильного в том, чтобы хлопнуть водочки под конец учебного дня, — сказал Виталик.

Он отпер оружейный сейф, достал оттуда початую бутылку с прозрачной жидкостью и два стакана, налил каждому по паре пальцев.

— Закуски нет, извини.

— После первой не закусываю.

— Тогда за знакомство.

Мы выпили. Я водку не люблю, но сейчас отказываться было бы неправильно.

Я понимал, что он делает. Пытается меня напоить, чтобы вызвать на откровенный разговор в надежде услышать то, чего я бы не сказал на трезвую голову. В конце концов, сидящему перед ним телу сейчас восемнадцать лет, и вряд ли у него есть привычка к крепкому алкоголю, так что вполне может выгореть.

— Вторую?

— Давай.

Мы снова выпили. Прямо как в старые добрые времена, когда главными проблемами были повышение уровня и разборка с Домом Красных Ветвей. Только там был другой Виталик.

Ну и я, наверное, тогда тоже был другой.

— Так может, объяснишь, зачем вы в меня топором тыкали? — поинтересовался я.

Виталий хлопнул себя по лбу, достал из кармана упаковку лейкопластыря и передал мне.

— Заклей, — сказал он. — Зачем, говоришь? Хотели убедиться, что ты человек.

— А какие еще варианты?

— К сожалению, варианты есть, — вздохнул он. — И моя работа как раз заключается в том, чтобы такие варианты вычислять и пресекать на корню.

— А можно чуть-чуть подробнее?

— Можно, а зачем? — спросил он. — Ты уверен, что хочешь так глубоко в наши проблемы лезть?

— Пока я здесь, а это по вполне понятным причинам может затянуться на неопределенное время, это и мои проблемы, — заметил я.

— Я в этом не убежден, — сказал Виталий.

Пластырь, как это водится, был упакован в какой-то ублюдский пакетик, и мне потребовалось больше минуты, чтобы его оттуда извлечь. На ощупь я наклеил его на неглубокий порез.

Царапина от боевого топора, надо же. Рассказать кому, не поверят.

— Понимаешь, Чапай, — продолжал Виталик, пока мы принимали по третьей. — Твоя ситуация интересна, но вряд ли уникальна. Давняя фамильная вражда, Друцкие, наемники, даже Сигизмунд Черный с неизвестным оккультизмом — это у нас как бы в порядке вещей, и это… как бы не по нашей части. Этим обычные органы занимаются, полиция там, охранка, следственный комитет. А наша структура решает проблемы другого порядка, и тебе в них лезть точно не следует. Особенно если главная твоя цель — свалить из нашего мира домой.

— Умеешь ты заинтриговать, — сказал я. — Как к вам в секретные опричники записаться?

— Тебя не запишут.

— Почему?

Он неопределённо покрутил в воздухе рукой.

— По всему. Туда только проверенных берут. А у тебя предыстория слишком мутная.

— Сейчас даже немного обидно стало.

— И потом, у тебя семья, привязанности… Все это в нашем деле только мешает.

— Они в другой вселенной.

— Да какая разница?